Книга непокоя

У него был низкий дрожащий голос, как у тех, кто ни на что не надеется, потому что надеяться совершенно бесполезно.

Видеть значит быть на расстоянии. Ясно видеть значит остановиться. Анализировать – быть чужим.

Я встал рано и медлил, готовясь существовать.

мы умеем преподавать настоящие правила жизни только мёртвым

Что делать? Вычленять мгновение как предмет и быть счастливым сейчас, в то мгновение, когда чувствуешь счастье, думая лишь о том, что чувствуешь, исключая прочее, исключая все. Заточить мысль в клетку ощущения ‹…›

Гейне сказал, что после великих трагедий мы всегда сморкаемся. Будучи евреем, а значит, универсальным человеком, он ясно увидел универсальную природу человечества.

Я не существовал, я был другим, я жил не думая.

Мы слышим друг друга, и каждый слушает лишь голос, раздающийся внутри него.

Я больше воспринимаю как свои, как родственные и близкие некоторые фигуры, описанные в книгах, некоторые образы, увиденные на гравюрах, чем многих людей, которых называют реальными и которые состоят из той метафизической бесполезности, что называют кровью и плотью. И словосочетание «кровь и плоть» действительно хорошо их описывает: они похожи на нечто разделанное и выложенное на мраморный прилавок мясной лавки, на мертвецов, сочащихся кровью, словно жизнь, ноги и ребра Судьбы.

Никогда не опускаться до того, чтобы читать лекции, чтобы люди не думали, что у нас есть свое мнение или что мы опускаемся до уровня публики, чтобы поговорить с ней. Если она хочет, пусть она нас читает.