Кузнец душ

Кровные узы крепче предательства.

Нас было четверо. Их сотни тысяч.

У моих мертвецов от твоих солдат только боль в животе.

Можно ненавидеть другого и все равно продолжать его ждать, а я не хочу, чтобы ты ждал меня.

Однако в присутствии Калена это зло затихало. Я знала, что даже ради сладостной Тьмы не предам его доверие. Я вспомнила успокоение, которое дарило мне его сердце, когда я израненная лежала в саду, а руна Разделенного сердца исцеляла меня как ни одно лекарство.

– Не дай мне стать таким же чудовищем, как Аена, Кален.

– Ты не чудовище, Тия.

«Когда ты со мной – нет. – Я закрыла глаза и подставила лицо навстречу губам Калена. – Рядом с тобой я никогда не стану чудовищем».

Мертвым не нужен покой, только живые думают, что смерть дарует умиротворение.

Немного разложения душе не повредит.

Ты убила его, – прошептал я.

– Я спасла солдат. – Она стояла, сжимая в руках стеклянное сердце мужчины, и смотрела на его угасающий свет. Ее губы были изогнуты в мрачной удовлетворенной улыбке. – Все зависит от того, как посмотреть.

Добрый он человек, - подумал я, глядя вслед двум удаляющимся фигурам. Слишком добрый. Но, повидав столько всего на войне, я пришёл к выводу: только доброта делает из людей лучших командиров и и превосходных солдат.

— Ты намерена стать бессмертной? — Меня поразил до глубины души её обман. Чем она была лучше Безликих, которых так ненавидела, если сама шла по тому же пути?
Костяная ведьма снова выглянула в окно.
— Я намерена умереть, — ответила она.

— А ты не могла чем-то вызвать неприязнь Калена?
— Ну, я точно не пыталась скрывать своего недовольства, — угрюмо призналась я. — И иногда могла пренебрегать его приказами, когда он вел себя как полнейший дурак.
Я замолчала. Советник Людвиг с весёлым выражением лица смотрел куда-то позади меня. Сделала глубокий вдох.
— Полагаю, он сейчас у меня за спиной.
— Надо же, угадала с первой попытки. — Кален стоял, прислонившись к двери и сложив руки на груди.

Люди часто отрицают правду... Ложь сладка на вкус, а правду выплевывают, как горькую и отвратительную.

Нам необходимо иметь в своей голове того, кто бы говорил, когда мы ведем себя  глупо.

Ты - причина, по которой я стою здесь, а я - причина, по которой ты сегодня умрешь.

Книги, старейшина, представляют опасность только для тех, кому нужна необразованная толпа.