Цитаты из книги Ґолем

– Кто может сказать, что он что-нибудь знает о Големе, – ответил Цвак, пожав плечами. – Он живет в легенде, пока на улице не начинаются события, которые снова делают его живым. Уже давно все говорят о нем, и слухи разрастаются в нечто грандиозное. Они становятся до такой степени преувеличенными и раздутыми, что в конце концов гибнут от собственной неправдоподобности. Начало истории восходит, говорят, к XVII веку. Пользуясь утерянными теперь указаниями Каббалы, один раввин сделал искусственного человека, так называемого Голема, чтобы тот помогал ему звонить в синагогальные колокола и исполнял всякую черную работу. Однако настоящего человека из него не получилось, только смутная, полусознательная жизнь тлела в нем. Да и то, говорят, только днем, и поскольку у него во рту торчала магическая записочка, втиснутая в зубы, эта записочка стягивала к нему свободные таинственные силы вселенной. И когда однажды перед вечерней молитвой раввин забыл вынуть у Голема изо рта талисман, тот впал в бешенство, бросился по темным улицам, уничтожая все на пути. Пока раввин не кинулся вслед за ним и не вырвал талисмана. Тогда создание это упало бездыханным. От него не осталось ничего, кроме небольшого глиняного чурбана, который и теперь еще показывают в Старой синагоге.

И когда я пропускаю сквозь свое сознание этих странных людей, живущих здесь, как тени, как существа, не рождённые матерями, кажущиеся состряпанными в своих мыслях и поступках как попало, представляющих какую-то окрошку, я особенно склоняюсь к мысли, что такие сновидения заключают в себе таинственные истины, которые наяву рассеиваются во мне, как впечатления красочных сказок. Тогда во мне оживает загадочная легенда о призрачном Големе, искусственном человеке, которого однажды здесь в гетто создал из стихий один опытный в каббале раввин, призвал к безразумному автоматическому бытию, засунув ему в зубы магическую тетраграмму.

Тады ў мяне і ўзнікла цьмяная здагадка: а што калі мы, жывыя істоты, таксама, зрэшты, падобныя нечым на такія абрыўкі паперы? Можа, і нас таксама гоніць у розныя бакі нябачны таямнічы вецер і вызначае нашыя учынкі, тым часам як мы, простыя і наіўныя, думаем, што ўсё робім паводде сваёй свабоднай волі? А што, калі жыццё, якое ў нас, ёсць не што іншае як загадкавая віхура? Той самы вецер, пра які ў Бібліі сказана: ці ведаеш ты, адкуль і куды ён ідзе? І ці не сніцца нам часам, што мы ў тоўшчы вады знаходзім і хапаем залатую рыбку, але нічога не адбываецца, апрача таго, што на самай справе нашыя пальцы сустракаюць халодныя павевы ветру?

«Куда ни глянешь – беспросветная тоска. Все во мне было разорвано, растоптано. Каким потертым казалось мне сидение на кресле! Конский волос так и торчал из-под краев. Надо будет послать за обойщиком… Или уж так все оставить… вести нищенскую жизнь, пока все не разлезется в лохмотья. А там, что за безвкусица, эти нелепые обрывки материи на окнах! Почему я не скрутил из них веревки и не повесился на ней?! Тогда бы я, по крайней мере, не видел больше этой мерзости, и вся серая терзающая тоска исчезла бы – раз и навсегда. Да! Это самое разумное! Положить конец всему.»