«В прошлый приход он подсунул ей завернутый в белую бумагу кубик сахара. Мы несколько дней наслаждались тем кубиком – просыпались по ночам и по чуть-чуть лизали.»

«Убивать надо доброжелательно. Так легче для всех»

Мы были живы, но не жили.

– Нацисты депортировали людей в Пасху? Удивительно, как эти достойные люди могли пропустить поход в церковь?

– Так плохо еще никогда не было. После прихода русских совсем продуктов не стало. Нацисты хотя бы муку пекарям выдавали.

– Значит, мы поменяли нацистов на Сталина? – спросила я. – Как по мне – равноценная замена.

Олени-ранние пташки, это у них с Гитлером общее.

В жизни актера нет вместо для детей.

- Послушай, Пол, я ведь на самом деле никогда тебя не знала. Давай всё так и оставим. Хорошие воспоминания - это не так уж и плохо.

- Не исключено, что это просто «доля ангела», - заметил Пол. - Так называют долю коньяка, которая испаряется ещё в погребах.

Меня накрывала волна la douleur - одно из многих французских слов, смысл которого сложно передать на английском. Означает «острая боль от невозможности обладать тем, кого желаешь получить».

"Он любил сирень, и сирень - красивая память о нем. Но в тоже время очень грустная, потому что больно видеть, как цветёт его любимый сорт, а папы нет рядом."

Не трать энергию на ненависть

«Но черная злость у меня в душе все нарастала. Я была патриоткой. Я поклялась служить своей стране. Я отдала Польше свою юность, маму, первую любовь и лучшую подругу. И за это меня хотели выставить вражеской шпионкой?»

«Работа и дисциплина – вот рецепт для преодоления любых трудностей.»

«Складывалось впечатление, будто врачам интересно посмотреть, как далеко они зайдут, прежде чем я сдохну.»

«– Послушай, мы делаем им одолжение, – убеждал он. – Думай о них как о больных собаках, которых необходимо усыпить. Сделаешь все как надо, избавишь от страданий.»

«В лагере не должно родиться ни одного ребенка. Таков закон Германии.»

«У него была довольно суровая внешность, короткие ноги и желчный характер.»