Босс знает лучше

А еще я вспоминала мелочи. Какие-то обрывки, на которые раньше и не обратила бы внимания, а теперь… Вот он усаживает меня поудобнее в самолете, помогает разобраться с ремнем. Вот пропускает вперед или предлагает кофе. Да бог с ним, с самолетом. Не в этой же поездке он стал таким предупредительным! Ведь если вспомнить то, что было раньше… Вот я задерживаюсь с важными документами во время обеденного перерыва, а он, глядя так строго, выпроваживает меня вон: «Инна, вы должны обедать вовремя. Падающие с ног от усталости и голода сотрудники – это совсем не то, что улучшит имидж нашего предприятия». Или вот это: я забираю со склада бумагу для принтера, и мы с ним случайно сталкиваемся в коридоре. И он выхватывает у меня тяжелые пачки: «Вы сделаете мне большое одолжение, если впредь будете заказывать все необходимое на складе и неукоснительно требовать, чтобы это вам доставляли». То, что я принимала за строгость, выходит, было заботой? Такой ненавязчивой, что я просто умудрялась ее не замечать? Чего еще я не замечала? Может быть, чего-то важного?

– Я… не могу… – запнувшись, я все-таки нашла силы ответить.
– Ну уж нет, Инна, отказ не принимается, – мягко улыбаясь, проговорил босс. – Если, конечно, вас не завербовала какая-нибудь жуткая секта, которая запрещает своим адептам весело проводить время. Но даже если это и так, я готов выцарапать вас из их цепких лап.
Улыбка сама собой легла на мои губы. Неуверенная, нервная, наверняка, едва заметная, но все же.
– Нет, – с сожалением вздохнула я и почему-то впервые за всю эту поездку решила сказать ему неловкую правду: – Просто у меня чулок съехал. И мне никак не удается его поправить. Так что ни танцевать, ни даже просто встать я не могу.
Вопреки моим ожиданиям, Дмитрий Викторович не рассмеялся, не отпустил какую-нибудь скабрезную шуточку. Напротив, его лицо приняло сосредоточенное и деловитое выражение.
– Правый или левый? – строго спросил он у меня.
– Правый, – честно ответила я, категорически не понимая, ни зачем он это спрашивает, ни зачем я это говорю.