Kolmteist põhjust

Иногда у нас нет другого выбора, кроме как продолжить жить.

Я бродила часами, представляя, как туман сгущается и поглощает меня. Мысль о том, что можно так просто исчезнуть, делала меня счастливее. Но, как вы знаете, этого так и не случилось.

– Мы заметили, что ты смотришь на нас, – сказала она. – Мы обе новенькие в этом городе и хотели бы знать, на кого из нас ты глазеешь. Это важно.
– Я просто… Я слышал… – Алекс начал заикаться. – Ну, я… Короче, я тоже только сюда переехал.

Сей­час я ис­пы­ты­ваю пол­ный ка­лей­до­скоп эмо­ций. Боль и ярость, грусть и со­жа­ле­ние сме­ша­лись и на­кры­ли ме­ня. И в этот мо­мент я ощу­тил на­деж­ду. По­это­му я за­ша­гал еще быст­рее.

И на са­мом де­ле весь мой рас­сказ как раз о том, как я се­бя от­верг­ла. Неваж­но, что и о ком я го­во­ри­ла рань­ше, в кон­це кон­цов, я са­ма во всем ви­но­ва­та.

Это же есте­ствен­но, что, ко­гда у че­ло­ве­ка иде­аль­ная ре­пу­та­ция, ря­дом все­гда есть кто-то, кто ждет не до­ждет­ся, что­бы сбить с него спесь. Он ждет, по­ка иде­аль­ный че­ло­век оши­бет­ся.

Это ка­жет­ся пле­вым де­лом, так? Воз­мож­но, для вас — да. Мне уже дав­но бы­ло неком­форт­но в шко­ле. По­сле ис­то­рии с фо­то­гра­фи­я­ми, Тай­лер, я не чув­ство­ва­ла се­бя в без­опас­но­сти и до­ма. А сей­час да­же мои мыс­ли бы­ли вы­став­ле­ны на все­об­щее обо­зре­ние и осмеяние.

Ты ска­зал, что ни­кто не иг­но­ри­ру­ет ме­ня боль­ше, чем я са­ма.
Ты чув­ство­вал, что в мо­их сло­вах есть ка­кой-то глу­бо­кий смысл, ко­то­рый те­бе хо­те­лось най­ти, по­это­му ты и стал спра­ши­вать об этом сти­хо­тво­ре­нии.
Что ж, Рай­ан, ты был прав. Все го­раз­до, го­раз­до глуб­же. И ес­ли ты знал это, то­гда по­че­му ты украл мою тет­радь? За­чем ты на­пе­ча­тал мое сти­хо­тво­ре­ние, ко­то­рое ты на­звал «пу­га­ю­щим»? По­че­му ты поз­во­лил всем про­честь его?

Я за­слу­жи­ваю то­го, что­бы быть в этом спис­ке. По­то­му что ес­ли бы я не был та­ким тру­сом, я бы ска­зал Ханне, что пе­ре­жи­ваю за нее. И она, воз­мож­но, бы­ла бы жи­ва.

Ес­ли вы слы­ши­те пес­ню, ко­то­рая за­став­ля­ет вас пла­кать, а вы это­го боль­ше не хо­ти­те, то вы про­сто вы­клю­ча­е­те маг­ни­то­фон. Но вы не мо­же­те сбе­жать от се­бя. Вы не мо­же­те про­сто взять и вы­клю­чить се­бя. Не мо­же­те из­ба­вить­ся от ро­я­щих­ся в го­ло­ве мыс­лей.

И ко­гда я про­из­не­су свои по­след­ние сло­ва… хо­ро­шо, воз­мож­но, не свои по­след­ние сло­ва, а за­клю­чи­тель­ные сло­ва на этих за­пи­сях… это бу­дет од­на ту­го свя­зан­ная, тща­тель­но про­ду­ман­ная, эмо­ци­о­наль­ная ис­то­рия. Дру­ги­ми сло­ва­ми, по­э­ма.

В кон­це уро­ка мис­сис Бред­ли пу­сти­ла по ря­дам ли­сток, ко­то­рый на­зы­вал­ся: «При­зна­ки воз­мож­но­го са­мо­убий­цы». Как вы ду­ма­е­те, что вхо­ди­ло в первую пя­тер­ку? «Неожи­дан­ное из­ме­не­ние внеш­не­го ви­да».
Я по­тро­га­ла об­стри­жен­ные во­ло­сы. Ха, кто бы мог по­ду­мать, что я на­столь­ко пред­ска­зу­е­ма?

По­дроб­но­го об­суж­де­ния про­бле­мы са­мо­убий­ства так и не со­сто­я­лось. Бы­ли ли они слиш­ком лю­бо­пыт­ны­ми или дей­стви­тель­но ду­ма­ли, что луч­ший спо­соб по­мочь — это узнать по­дроб­но­сти? Ско­рее все­го, и то, и дру­гое.

Что бы­ло на сле­ду­ю­щий день? Ни­че­го.
За­пис­ка ис­чез­ла. Мо­жет, для те­бя это бы­ла ерун­да, Зак. Но ду­маю, сей­час ты уже так не ду­ма­ешь.
Мой мир ру­шил­ся.
Мне бы­ли нуж­ны эти по­сла­ния. Мне нуж­на бы­ла под­держ­ка, ко­то­рая со­дер­жа­лась в за­пис­ках.
А ты? Ты ли­шил ме­ня это­го. Ты ре­шил, что я не за­слу­жи­ваю под­держ­ки.

Мне бы­ло очень пло­хо: толь­ко что по мо­ей ве­ре в лю­дей был на­не­сен оче­ред­ной удар, от че­го у ме­ня в гру­ди об­ра­зо­вал­ся ва­ку­ум. Слов­но все нер­вы в мо­ем те­ле сна­ча­ла вы­сох­ли, по­сле че­го их из ме­ня вы­та­щи­ли и вы­ки­ну­ли.

Из­де­ва­тель­ства. Нар­ко­ти­ки. Пред­став­ле­ние о са­мом се­бе. От­но­ше­ния. На рав­но­прав­ных ком­му­ни­ка­ци­ях речь мог­ла ид­ти о чем угод­но. Что, без­услов­но, рас­стра­и­ва­ло мно­гих дру­гих учи­те­лей. Они счи­та­ли, что это пу­стая тра­та вре­ме­ни, и хо­те­ли учить нас хо­лод­ным фак­там, ли­шен­ным жиз­нен­ной ак­ту­аль­но­сти.

Она мол­ча­ла. А я не мог посмот­реть ей в гла­за. Не хо­тел ви­деть в них разо­ча­ро­ва­ние или до­са­ду. Или весь спектр эмо­ций, ко­то­рые она сей­час ис­пы­ты­ва­ла ко мне. Вдруг она ска­за­ла кое-что, что проч­но от­пе­ча­та­лось у ме­ня в па­мя­ти:
— Те­бе не нуж­но за мной при­смат­ри­вать, Кл­эй.
Но я хо­тел это­го, Хан­на. Я мог бы те­бе по­мочь. Но ко­гда я по­пы­тал­ся, ты от­толк­ну­ла ме­ня. И сей­час я по­чти слы­шу ее сло­ва: «По­че­му ты так пло­хо пы­тал­ся?»

Я слу­шаю ис­то­рию че­ло­ве­ка, ко­то­рый не вы­дер­жал и ре­шил сдать­ся. И этот че­ло­век, эта де­вуш­ка, мне нра­ви­лась. Сей­час я слу­шаю ее испо­ведь, ее рас­сказ о том, как она мед­лен­но, но вер­но шла к смер­ти. К со­жа­ле­нию, уже слиш­ком позд­но, я ни­че­го не мо­гу для нее сде­лать.