Осень

На первой странице указано, что Дэниэлу сто один год.
Элизавет молча усмехается.
(Мама: «Сколько же вам лет, мистер Глюк?»
Дэниэл: «Гораздо меньше, чем я намереваюсь прожить, миссис Требуй».)

– Почему ты меня не любишь? – спросил он три недели спустя.
– Я уже влюблена, – сказала Элизавет. – Нельзя любить нескольких человек одновременно.

Он не просто то-то и то-то. Нет таких людей. Даже ты не такая.

– Как время летит, – сказала Элизавет.
– Да, летать оно умеет, – сказал Дэниэл. – В буквальном смысле. Смотри.
Элизавет почти не помнит всего предыдущего.
Зато она помнит, как они шли по берегу канала, когда она была маленькой, и как Дэниэл снял с запястья часы и бросил в воду.

- Это должно быть правдой, - сказала Элизавет. - Это для новостей.

• Они никогда не узнают, - сказала мама. - Придумай. Настоящие новости тоже всегда придумывают.
• Настоящие новости никогда не придумывают, - сказала Элизавет. - Это же новости.

– Видишь, как это глубоко сидит в нашей животной натуре, ... – Не замечать того, что происходит прямо у нас перед носом.

Неужели никогда не вырваться из чулана собственной личности?

В ушах у нее произошел переворот. Точнее, не в ушах, а в мире.
Произошёл переворот
Под толщей…
«Вод? Каких вод?» – подумала она.
Под толщей социальных вод.

Не люблю, когда проходит лето и наступает осень, – сказала она.

Элизавет слегка смущена. До нее доходит: ей просто удобно думать, что мама абсолютно ни в чем не разбирается.