Нас было трое

— Наше время ушло, Джимми. — Она хватает ртом воздух. — Я не смогу предать его, потому что хочу тебя. А я просто хочу. Вряд ли это что-то большее, чем просто ностальгия, привязанность или влюбленность. — Пожимает плечами. — Это… это что-то дикое, не похожее на то, что у нас с Майклом, и уж точно это не истинная любовь. Прости.
— Неправда.
Элли, наконец-то, поднимает на меня взгляд. В ее лице столько нежности, что у меня тают кости.
— Я поняла, что чувствовала к тебе. — Она складывает ладони вместе и закрывает ими лицо, чтобы перевести дух. Опускает руки и продолжает: — Ты был мне нужен, потому что всегда был недосягаем. Майкл… он был частью меня, и мне даже в голову не приходило, что он может куда-то деться — иначе бы я просто сошла с ума. А ты… ты всегда был ничьим. Люди наивны. Мы всегда гонимся за недоступным, думая, что это именно то, что нам нужно. Но это иллюзия.

Черт возьми, а ведь любовь не умирает.

Она жива даже спустя годы боли и испытаний, даже сквозь прошедшие через тебя десятки чужих лиц и рук. Она жива, даже если ты про нее уже давно забыл.
Возвращается нечаянно, когда совсем не ждешь, и обязательно напоминает о себе.

Острым уколом в сердце, останавливающим дыхание. Горячим трепетом в груди и разливающейся по телу невесомостью. Бабочками в животе и глупой улыбкой на дрожащих губах. Настоящая любовь не умирает. Никогда. Ее просто нельзя убить. Это невозможно.