Мир Льда и Пламени

Но, что гораздо важнее, ройнары принесли с собой собственные законы и обычаи, которые Мартеллы позже распространили по всей стране. Так, в Дорне, единственном из Семи Королевств, родителю наследует не старший сын, а старший ребенок, независимо от его пола. Потому-то прекрасные леди и принцессы становились героинями песен и сказаний ничуть не реже великих рыцарей и принцев.
Помимо того, дорнийцев отличают и другие традиции. Они не слишком озабочены тем, в законном ли супружестве появился на свет ребенок или нет, в особенности, если дитя породила любовная связь. Многие лорды (и даже некоторые леди) заводят себе возлюбленных, чтобы предаваться любви и страсти – отнюдь не для продолжения рода и заключения союзов. Когда дело касается плотского влечения, то мужчина может лечь с мужчиной, а женщина с женщиной, и это также не вызывает нареканий. Септоны часто пытались наставить дорнийцев на путь истинный, но мало в том преуспели. Даже одежды дорнийцев не похожи на вестеросские – из-за климата там предпочитают носить свободные многослойные халаты. Местная же еда щедро приправлена специями и обжигает рот смесью драконьего перца с каплями змеиного яда.

Харрен Чёрный,оставшись без поддержки ретировался в свою, как он полагал, неприступную крепость. Вестерос ещё видывал таких замков. Окружённый пятью гигантскими башнями бил неиссякаемый родник, огромные подвалы были набиты провизией. Ни одна лестница не достала бы до гребня его стен из чёрного камня, и были они столь толсты, что поддались бы ни тарану, ни требушету. Харрен запер ворота и приготовился к осаде со своими оставшимися приверженцами и уцелевшими сыновьями.

Эйегон судил иначе. Окружив замок вместе с Эдмином Талли и другими речными лордами, он вызвав Харрена на переговоры под мирным знаменем. Тот вышел - старый, седой, но всё ещё грозный в своих чёрных доспехах.

" Сдайся - сказал Эйегон, - и ты по прежнему будешь править Железными Островами. Сдайся, и твои сыновья будут править после тебя. Под твоими стенами стоит восьмитысячное войско".

"Стены мои прочны, и мне всё равно, кто стоит под ними", - отвечал Харрен

"Они не спасут тебя от драконов. Драконы умеют летать"

"Я строю из камня, а он не горит"

"Когда зайдёт солнце, твой род прервётся", - сказал Эйегон, а Харрен лишь плюнул и вернулся в замок. Он выставил на стены всех своих людей с копьями, луками и арбалетами, посулив земли и богатство тому, кто собьёт дракона. "Жаль, что дочери у меня нет, - присовокупил он. - Вместо неё я отдам молодцу одну из дочерей Талли, а захочет, так и всех трёх. Не любы они ему - пусть берёт любую из девок Блэквуда, Стронга, хоть какого вылезшего из ила предателя". Затем он удалился к себе в башню в окружении своей стражи и сел с сыновьями ужинать.
Последние лучи солнца меркли. Люди Харрена всматривались в темнеющее небо , сжимая копья и луки. Не видя дракона, они начинали думать, что слова Эйегона были пустой угрозой, но король увёл Балериона за облака, где тот казался не больше мухи на лунном диске, и лишь тогда стал снижаться над замком. Пронизав ночь на чёрных, как смола, крыльях, Балерион дохнул на башни Харренхолла клубами чёрного с красным пламени.
"Камень не горит", - хвастливо заявил Харрен,но его замок состоял не из одного камня. Дерево, шерсть, пенька и солома, зерно и солонина вспыхнули разом. Железные люди тоже не были высечены из камня. Охваченные огнём, они с криками метались по дворам и падали с парапетов наземь. Да и сам при сильном жаре трескается и плавится. Речные лорды, стоявшие под стенами, после рассказывали, что пять харренхольских башен раскалились докрасна, как пять огромных свечей...и точь-в-точь как свечи начали оплывать, истекая расплавленным камнем

Дерия объявила, что Дорн желает мира – но мира между двумя королевствами, а не между вассалом и господином. [...] Твердили, что короля посчитают слабым, если он согласится с такими требованиями, а лорды Простора и Штормовых земель, претерпевшие наибольший урон в войне, будут разгневаны.
По слухам, король Эйгон под влиянием подобных рассуждений все более склонялся к отказу, пока принцесса Дерия не вложила ему в руки письмо от принца Нимора, своего отца. Король читал послание, восседая на Железном троне, и поговаривают, будто поднялся он с кровоточащим кулаком – столь крепко сжал его монарх. Эйгон сжег письмо и незамедлительно отбыл на Балерионе на Драконий Камень. Вернувшись на следующее утро, он принял предложение дорнийцев и подписал мирное соглашение.
До сего дня никто так и не знает, о чем говорилось в письме