Путь в пантеон

Он посмотрел на меня и с грустной улыбкой сказал: - Нет. Не останетесь. Вот бумага… - принц протянул мне взятый со стола листок с многозначительными подписями и печатями и продолжил: - В которой, Правитель лично освобождает вас и ваших потомков от присяги верности принесенной его дому. Здесь такая же подпись властительницы дома Апрата. Вы вне закона Кротаг. Вы над законом. Здесь же указано, что ваши действия служат исключительно защите Богов и божественного уложения. И не подлежат людскому суду. Вас нельзя судить Кротаг. Но не радуйтесь… за ошибки вы расплатитесь жизнью. И не смотрите на меня. Такова участь всех избранных Богами. У вас нет права ошибаться.

Здания, разрушенные бомбардировкой и снесенные под фундамент, Прот велел не восстанавливать. Он лично прилетел и, осматривая руины, сказал, что в этих кварталах будут разбиты сады и установлен монумент безумцам, что в гордыне своей погибли сами и обесчестили свои семьи. На нерешительный ропот в знак протеста со стороны свиты Принца он пояснил. Деревья, олицетворяющие жизнь и суровая прав-да, выбитая на монументе, заставят многих подумать о способах решения своих выдуманных идей. И не долго раздумывая, на одной из разрушенных стен дома, Боевой зверь установил достаточно приличных размеров медную бляху. И если я, стоя вечером в карауле, не имел возможности прочитать, что на ней было им выгравировано, то утром я с непонятной мне самому дрожью прочитал. "Эта стена все, что осталось от дома разрушенного бомбардировкой флотскими орудиями. Эти слова все, что осталось от того страшного и странного мятежа, что подняли безумцы против власти Богов. Наша память все что осталось о тех людях, кто не пожалел ни потомков своих, ни женщин своих отдавая их на законное наказание Богам. Они предали даже не Слово, данное их Отцами. Они предали людей в самих себе. Ибо нет для человека, как и для зверя любого, ничего дороже продолжения своего, потомков своих. Казненные здесь, уничтоженные, как звери в ловушке, людьми считаться не могут. Да простят их близкие, обреченные теперь нести клеймо".

...Скажу одну удивительную вещь. Ну, кому как, а мне именно удиви-тельную. Мятежники требовали ухода богов… и это требование не поддержал Орден. А если бы они решились и повели войска на Тиское королевство, то нам бы всем точно хана была. Они, да еще мятежники, представляли бы для нас серьезную угрозу. Но буквально только был объявлен ультиматум, как Орден передал в столицу. "Мы скорбим о бездумно пролитой крови и считаем виновных в наступивших беспорядках, тех, кто пытается насильственным методами сменить власть, предателями собственного народа и изгоями цивилизованного общества"
Вам кажется слишком пафосно? Напротив. Я просто представил себе глубокие раздумья Орденцев и пришел к выводу, что они приняли единственно верное решение. Если против своих граждан Боги не вы-ставили излучателей, то восставший Орден с небрежной улыбкой пустили бы в расход. Так что я их прекрасно понимаю, как бы не близки были им требования мятежников, но поддержать их было бы послед-ним решением Ордена.

Но я в то же время не считал закон об ответственности детей за грехи родителей неверным. Их отцы знали, на что обрекают своих потомков и, если они их не пожалели, то не мне их жалеть. Пусть Богиня Ролл всех жалеет. А Прот и верные ему люди обязаны соблюдать закон. Каким бы он не был. Вот сменят законы тогда другое дело. Но пока не сменили, мы будем жить по ним и будем карать любого, кто покусится на них. Ибо только ЗАКОН отделяет нас от варваров дикого запада. И мы следственный и карательный орган, а не комиссия по помилованию.

...На мою беду я входил в состав кордона, что в условленное время был выставлен поперек одной из главных улиц с единственным приказом расстреливать все, что покидает бунтующие районы города после конца срока ультиматума. Если вы думаете, что мое неприятие той бойни, хоть как-то отразилось на моих приказаниях своим жандармам, то вы, наверное, слишком хорошего обо мне мнения. Нет, я лично отдавал команды целиться и стрелять. И по живому щиту из детей и женщин и по укрывшимся за ними бунтовщикам. Я давал Присягу. Мой отец давал Слово. Мой дед сражался за ту страну, в которой я обрел достойное себя место. Те же, кто стремился разрушить этот строй и этот порядок стали моими личными врагами. Они, одурманенные кровью и жаждой мести, стремились только все разрушить и переделать под себя. И я не жертва пропаганды. Я один из тех дознавателей кто потом принимал участие в допросах арестованных. Бунтари желали одного, стать равными богам и получить неограниченную власть наказывать правящий класс.

Старшие ваших городов, деревень и населенных пунктов должны будут обратиться с простым вопросом: Хотите ли вы жить? И пусть кто желает жить покинет места восстаний. Да, вероятно, среди тех, кто уйдет из очагов бунта, будут и подстрекатели, и предатели Слова. Но те, кто останутся по любым причинам будут уничтожены до единого. По-тому что так надо. Чтобы в сознании всех, раз и навсегда утвердилось бунт - равно смерть. Чтобы бунтари, как класс вымерли. Чтобы те, кто кричат о свободе, заткнулись и слушали голос разума, а не своего тщеславия. А разум твердит только одно. Абсолютной свободы не бывает. И, следовательно, ограничение ее в разумных пределах суть благо. И пока не настал день, когда цивилизация Ивери еще не стоит сама по себе, Я и Правитель будем диктовать эти рамки. И вы станете проводниками моей воли. Как ваши отцы, ваши деды, и прадеды. Гордитесь, ибо вы служите цивилизации, а не Хаосу.

- Старшина. Я не знаю, что там будет впереди, а во всякий бред пред-сказаний я не верю. Так нам велел Прот не верить ни во что. Все проверять и перепроверять. Я хочу только одно сказать. Ты будешь великим воином Ритки. Величайшим может быть полководцем. В тебе есть то, что заставляет в нас… в таких, как я, просыпаться древние инстинкты. Если бы не ты и не твоя воля к жизни, я бы никогда не дошел. Я шел только потому, что видел перед собой тебя. Спасибо тебе воин-священник.
Ритки казалось, смутился не на шутку: - Мои заслуги ничто. Это Единый придал мне силы идти и вести за со-бой.
Я чуть не взвыл: - Ты станешь великим, если прекратишь во всем видеть Его дела. Это ты. ТЫ! ТОЛЬКО ТЫ! А не какой-то там Единый полз в болоте падал, умирал и возрождался, заставляя возрождаться и нас. А твой Единый будь он неладен, смотрел на нас и даже дождь выключить не мог. Даже Прот, которому вы отказываетесь подчиняться, как богу, может рассеять эти тучи. Он так и делает в сезон дождей так как, наверное, еще пуще меня ненавидит зиму. Так что прекрати дарить свою силу тому, кто тебя не слышит и не помогает тебе. Живи сам по себе. Веруй в своего Бога, если вера тебя укрепляет. Я знаю этот эффект, когда если сильно веришь в свои силы, то ты и, правда, горы свернешь. Ну, верь, ты в него, но не приписывай ему чужого. Твоему богу и своего хватает…
Ритки смотрел на меня и моргал: - Дела наши суть желание божественное. Ибо ничего без его ведома, не появится и не убудет.

• И хорошо. - Кивнул я устало: - То есть он дает тебе цель, но выполняешь его волю ТЫ. Вот и живи для себя. От цели до цели. Служи и защищай! Как велит тебе твоя вера и клятва, но не надо как безумец бормотать, что это Бог вытащил нас из той передряги. Это был ты. И я тебе теперь во всем верю. И поверь даже когда, я потребую, то, что мне обещано залогом я буду уважать тебя так же как сейчас.

Но не страх двигал меня вперед. Не опасность, казавшаяся шедшая по пятам. Нечто иное. Древнее, как сама природа. Воля вожака. Ритки, казалось, магнитом тащил нас за собой. Мысли были заняты одним - не отстать от него. Только бы не отстать. Этот странный магнетизм и главное отклик в нас на него сейчас хорошо изучен учеными и признан атавизмом психики. Но тогда мне было плевать, как это называется. Тело мое молило о покое и отдыхе, а дух мой подчиненный воле Вожака гнал тело вперед, заставляя переступать через корни и даже взбираться на буреломы. Я падал в грязь и вставал. Я задевал стволы деревьев и, превозмогая боль от ушибов, шагал, бежал, полз дальше. Пока мы все не упали на внезапно начавшуюся сушу.

...- А может он один из неведомых врагов Единого, о которых мне рас-сказывала мама и священник, когда я болела.
Я недоуменно посмотрел на знатока веры Ритки и тот пояснил:

• Существует течение веры в Единого, отличное от нашего только тем, что якобы существуют силы, борющиеся с Ним и его светлыми планами. Силы зла. Мы не признаем этого течения считая, что и добро и зло совершает Единый. И в своих поступках он руководствуется не желания-ми людей, а вселенским разумом своим. Ведь не все, что есть зло для людей суть зло для вселенной. Но здесь видно жил священник предпочитающий делить неделимое. Делить Единого.