Цитаты из книги Горсть спелой земляники

Папа говорит, что земляника пахнет как сказка.

— Какая именно сказка, папа? Уточни, пожалуйста, — попросила его я. — В прошлом году она у тебя пахла сказками Андерсена. А в позапрошлом — русскими народными.

Папа задумался на целую секунду и ответил очень серьёзно:

— Ну а в этом, Саня, пусть пахнет, например… как «Сказка о царе Салтане» Пушкина или поэма «Руслан и Людмила».

Мама же считает, что сильнее всего земляника пахнет счастьем, а вовсе не Пушкиным.

— Разве счастье можно понюхать? — не поняла я маму.

— Очень даже можно! — стала уверять она. — Вот наберёшь ты лукошко земляники в лесу, бабушка протрёт её с сахаром, а в Новый год мы откроем эту банку, и по всей квартире распространится аромат счастья.

— Мама, счастье не живёт в банке! — возразила я, как очень здравомыслящий человек.

— Ещё как живёт! — настаивала она на своём. — Вот будем зимой с земляникой чай пить — тогда и проверим!

И тут из темноты кто-то громко икнул, затем фыркнул и сильно задышал. Я подняла голову и не поверила своим глазам! Из-за мотоцикла выглядывала морда нашей Дочки. А из руки у бабушки спускалась верёвка, за которую она держала корову.

— Где вы её нашли?! — закричали мы с Костиком и Наташкой как сумасшедшие.

— Это не мы её нашли, а она нас, — сказала бабушка и улыбнулась. — Шла навстречу, а когда увидела мотоцикл, даже запрыгала от радости! Очень, видимо, соскучилась.

Корова сделала шаг вперёд и, довольная, замотала головой.

... мне очень хотелось хотя бы одного. Точнее, одну. Маленькую, глазастенькую, розовощёкую сестричку.

Вот это было бы счастье! Я бы её купала в воде с мыльной пеной, кормила бы клубникой со взбитыми сливками, катала бы в корзинке на велосипеде, спускалась бы с ней с тарзанки в Ботаническом саду, делала бы ей шипучий напиток с лимоном и хреном, рассказывала бы страшные истории про чёрную комнату, играла бы с ней в шашки, шахматы и морской бой.

А ещё бы научила её стрелять из рогатки, месить в луже из грязи кашу-малашу, выдувать из ладоней мыльные пузыри, прыгать на кровати до потолка и дрессировать деревенского пса Тарзана. Я бы рассказала ей про свирепых динозавров и голубых драконов и показала своё главное сокровище – кошелёк со старыми монетками. И научила бы превращать смолу в жвачку, сражаться на саблях, играть в брызги и лазить по столетнему дубу, который растёт в деревне у бабушки.

А когда бы я очень уставала, то отдавала бы сестрёнку маме. На часик или полтора. Но потом всё равно бы назад забирала.

... когда я появилась, папа внимательно посмотрел на моё возмущённое лицо с недовольными пухлыми губками, на пальчики, сжатые в крепкие кулачки, на волосы-колечки, которые торчали во все стороны, как у нечёсаного пуделя, и произнёс:

– Ну-у-у нет, она точно не может быть Алисой! Алисы – они витают в воздухе, а наша – шпана! Ей от роду и дня нет, а она пузыри изо рта вовсю пускает и кулаки показывает. И на Соню она не похожа: Сони – тихони, а наша как заорёт – так весь дом сразу на уши встаёт! Она и не Лена, и не Таня, и определённо не Евлампия.

– Так кто же она, господи? – отчаянно спросила мама.

– Она…

Папа сделал небольшую паузу в этом месте и поднял брови вверх, как будто ещё не понимал до конца, кто же я на самом деле. А потом его вдруг как током ударило, потому что он подпрыгнул почти до потолка и прокричал:

– Как кто?! Разве не видно? Она же Александра! Ну в том смысле, что Саша. Точнее, я хотел сказать – Саня. Посмотри – Саня и есть! Боевая, как деревенский петушок, громкая, как радио «Маяк», и хитрющая, как африканская мартышка… ну разве не похожа?

– С мартышкой я не вижу никакого сходства! – строго посмотрела мама на папу. – А голос действительно звонкий.

– Алек-са-а-анд-ра, – медленно и красиво произнесла она, – а вообще, вполне ей подходит. Я согласна.