Я не боюсь говорить о сексуальном насилии

«Ничего страшного», «забудь, не думай об этом», «бывает хуже», «а вот в войну…» — распространенные обороты, суть которых сводится к одному: «Ты не должна чувствовать то, что ты чувствуешь». Но послушайте, каждый знает по себе, что чувства невозможно включить и выключить по собственному желанию, даже если они очень мучительны. Это все равно что сказать человеку, получившему ожог: «Подумаешь, ничего страшного, даже ткани не обуглились. Вот если бы тебя сожгли на костре…» Поэтому тот, кто слышит подобные стандартные утешения, не исцелится, а скорее обидится на вас. И будет прав: это не утешение, а обесценивание.

Обратившись к таким психологам или психотерапевтам с желанием исцелить душевную травму, женщина может быть травмирована снова — на этот раз мнением, которое высказывает специалист. Как понять, что он вам не подходит?
На вас возлагают ответственность за произошедшее. Этот упрек может выражаться не прямо: «Подумай, что в твоем поведении заставило его поступить так с тобой». Возможны более обтекаемые формулировки: «Давай поищем причину произошедшего в тебе / в твоем детстве / во взаимоотношениях с твоим отцом», «Он же тебе нравился, значит, на самом деле в глубине души ты хотела того, что произошло, правда?» Еще психолог может употреблять термин «виктимность» в смысле некоего особого качества, которое якобы притягивает насильников…
На самом деле этот термин сегодня используется лишь для того, чтобы указать на какие-то характеристики человека, повышающие его риск при определенных условиях пострадать от преступления: например, для женщины-мигрантки, имеющей видимые признаки инвалидности, риск оказаться в ситуации сексуального насилия выше, чем для здорового мужчины — представителя коренного населения, и не потому, что она, в отличие от него, как-то по-особенному себя ведет, а потому, что не сможет убежать и сопротивляться, а также с высокой долей вероятности не обратится в полицию. «Синоним» слова «виктимность» — не «ответственность», а «уязвимость». Никакой моральной и тем более мистической нагрузки этот термин не несет.
Однако в повседневном общении под ним часто подразумевают, что ответственность за преступление частично возлагается на пострадавшую: она неправильно себя ведет, не позитивно мыслит, посылает такие сигналы и источает такие флюиды, реагируя на которые мужчина становится насильником! Справедливости ради нужно отметить, что этот взгляд бытовал и на Западе вплоть до 1970-х годов, однако он уже давно подвергнут критике и отошел в область предания…
В общем, если психолог обещает «снизить вашу виктимность», чтобы отныне вы были в полной безопасности, работать с ним не стоит: перед вами шарлатан.
Вас стараются увести от эпизода насилия, переключить на другие потребности и интересы. Психолог призывает проанализировать отношения с родителями, события раннего детства, предлагает обратить внимание на сексуальность: «Когда ты научишься выглядеть привлекательно, соблазнять мужчин, твоя личная жизнь наладится и ты забудешь об изнасиловании, как о кошмарном сне». Личная жизнь женщины, пережившей сексуальное насилие, действительно может быть полна проблем, но пытаться наладить ее, не занимаясь тем, что вызвало эти проблемы, — все равно что учить танцевать человека со сломанной ногой.
Помните: ваше стремление избавиться от последствий сексуального насилия важно. Вы имеете право на то, чтобы психолог работал согласно вашему запросу.
Психолог пытается втиснуть вас в прокрустово ложе своей гипотезы, игнорирует возражение «Это было не так», приписывает вам какие-то мысли и чувства, не прислушиваясь к вашим словам о том, что вы на самом деле думали и чувствовали.
Вас убеждают простить насильника, настаивая на том, что именно непрощение заставляет вас страдать. Под словом «прощение» люди иногда понимают очень разные вещи; если «простить» = «сделать так, чтобы случившееся перестало причинять боль», это достойная и осуществимая цель, но достигается она работой с чувствами, которые вызвал эпизод насилия; механический акт прощения только загоняет чувства вглубь, а значит, он способен причинить вред.
Психолог транслирует представление о том, что после произошедшего вы потеряли какое-то качество, «утратили целостность», «упали в цене», стали «падшей женщиной».
Психолог ведет себя с вами грубо, без разрешения переходит на «ты», допускает неуместный, ранящий вас юмор, употребляет сниженную, оскорбительную лексику в отношении переживших насилие.
Не стоит выбирать психолога, который придерживается фрейдистских теорий, допускающих, что пострадавшая сторона всегда соучаствует в своем соблазнении, даже если это ребенок. Эффективность психоанализа в деле помощи пережившим насилие вообще сомнительна по сравнению с эффективностью, например, когнитивно-поведенческой терапии. Если вы страдаете от ПТСР, ищите того, кто специализируется на лечении этого расстройства. А главное, найдите специалиста, с которым вам комфортно, которому вам не страшно довериться: ведь чтобы выйти к нормальной полноценной жизни, вам с ним предстоит пройти рука об руку через все преграды, которые воздвигло в вашей психике насилие.

"Насильник — это «лицо кавказской национальности» или человек подозрительного поведения. Его нетрудно распознать." Как бы хорошо нам всем жилось, если бы насильники носили на груди таблички «Ко мне опасно приближаться»! На самом деле почти в половине случаев (45,6 %) пострадавшие знали преступника и доверяли ему. В 15 % случаев насилие совершали их родственники или партнеры. Что же касается пресловутых «лиц кавказской национальности», то, согласно той же статистике, они становятся насильниками всего в 4 % случаев — реже, чем сотрудники правоохранительных органов.

В 1966 году американский психолог Мелвин Лернер провел эксперимент, участницы которого наблюдали через стеклянную стену за женщиной, которая решала математические задачи. Если она допускала ошибки, то получала удар током (на самом деле за стеклом находилась актриса, которая всего лишь изображала конвульсии). Обнаружилось, что поначалу все сопереживали испытуемой, но по мере того, как она получала все новые и новые удары, при том, что наблюдательницы не могли ей помочь, они стали нелестно отзываться о ее внешности, умственных способностях и поведении. Правда, когда им сказали, что за участие в эксперименте она получит деньги, нападки прекратились. Из этого Лернер сделал вывод, который потом не раз подтвердили другие исследователи: людям необходима вера в то, что мир, в котором они живут, является справедливым и все в нем получают то, что заслуживают в соответствии со своими личными качествами и поступками, то есть хорошие — награду, плохие — наказание. Этот феномен он назвал верой в справедливый мир (иначе — гипотезой справедливого мира).
Люди не могут спокойно смотреть на человека, который обречен страдать, не получая за это награды или компенсации: чтобы привести свое стремление к справедливости в соответствие с тем, что они видят собственными глазами, им необходимо понять, чем он провинился, чем заслужил такое наказание. Так рождается другой феномен — обвинение пострадавшей, когда на нее возлагается полная или частичная ответственность за произошедшее.