Северный ветер

— Они захлебываются и сбиваются, они боятся не успеть… впервые в жизни, впервые в жизни, рассказать о себе самом — другом. Другому. Они говорят про цвета, про запахи и звуки. Про ветер или течение, которые принимаешь на крыло или плавник. Про агонию добычи — неважно, человека или животного — умирающего в твоих зубах… И вот это, это — настоящее. А не то, что они будут лепетать перед смертью, проклиная или каясь…
— Вот почему ты так хорошо знаешь оборотней и их привычки. Эти рассказы помогают тебе лучше ловить их?
Кидж-Кайя легко поднялась — по-прежнему на самом краю — и он напрягся, сам не понимая, чего ему хочется больше — столкнуть ее или схватить, чтоб не упала.
— Эти рассказы заставляют меня им завидовать.

Сегодня спозаранку ко мне прибежали с 'Зеленого Дракона' и обсказали, как покутили вчера мои мальчики. Мои славные дисциплинированные мальчики. Не желаешь узнать, что осталось в 'Зеленом Драконе' целым, а?
— Не желаю, — подтвердила Кидж-Кайя.
— Не желаешь? А я тебе скажу — стены там остались целыми. Одни стены. И крыши часть.
— Неужто и крыша осталась? — поразилась Кидж-Кайя.
— Не крыша, а самая малость! И вот слушаю я все это и думаю — не-ет! Не мальчики там мои резвились, совсем не мальчики! А знаешь, кто, Кидж-Кайя, а? Знаешь?