Miserere

– В основе БДСМ безопасный секс по взаимному согласию. Унижение и боль здесь поверхностные. Садомазохизм гораздо жестче. Кровавые ритуалы. Пытки. А то и беспредел.

Важно понимать, что БДСМ – это не садомазохизм в широком смысле слова. Это намного безопаснее и не так болезненно.

– Когда тело испытывает боль, оно выделяет особый гормон – эндорфин. Природный анальгетик, обладающий болеутоляющим эффектом. Этот физиологический рефлекс уменьшает боль. Но гормон также вызывает состояние эйфории. Конечно, так бывает не всегда. Иначе любая пытка превращалась бы в удовольствие.

Наши убийцы чисты. Они страдают за грехи тех, кого убивают. И поэтому причиняют им страдания. Чтобы тем вернее спасти их души.

– Да все к тому же. Отрывки из «Мизерере» объединяют вину и прощение. Убийцы приносят грешников в жертву, чтобы покарать их. А также чтобы их спасти. Вот почему они наносят им символические увечья.

– Серию убийств можно рассматривать как вариации на тему. В каком-то смысле убийца пишет партитуру. А возможно, партитура пишет его. Как бы то ни было, его развитие неизбежно. Каждое убийство – это вариация предыдущего. Каждое убийство сообщает о следующем. За этим хитросплетением надо отыскать начальную тему, источник…

– Мы знавали великого пианиста, который отказывался записывать вариации в студии. Он непременно хотел исполнять их на концерте, без перерыва. И произведение превращалось в настоящее путешествие. Постепенное движение чувства. Каждая вариация обогащала другие. Каждый отрывок хранил в себе усталость предыдущего фрагмента и обещание следующего. Возникала сеть шахматных партий, перекличек, в некоем тайном порядке…

– Убийца отомстил за себя, но он проявил милосердие. Этими словами он молит Господа простить Насеру. По-моему, убийца религиозен. Он верит в священную силу слов. Вы же знаете, для верующего человека молитва – сигнал, отправленный Богу, но в то же время сигнал, в котором «присутствует» Бог. Написать эти слова – уже означает воззвать к прощению…

– Мы исследовали уши отоскопом. Острие проткнуло барабанную перепонку, разрушило слуховые косточки и достигло улитки. Поверь мне, нужно очень постараться, чтобы затронуть эту область. У твоего чилийца не было ни единого шанса. Мгновенная остановка сердца.

Упокой дьявол его душу.

— Это нереально. Просто утопия.
— Это утопия. Как раз поэтому она реальна.

Всякий может ошибиться.

Ему всегда казалось, что с возрастом страх перед небытием должен становиться все более невыносимым. Но с ним получилось наоборот. В нем появилось какое-то нетерпение, напоминающее магнетическую тягу к смерти, которое с каждым годом только росло. Тогда он наконец обретет успокоение. И смолкнут одолевающие его бесы.

В человеке, стремящемся к самоуничтожению, есть что-то романтическое.

Боже милостивый, он стареет. Он стареет, а они все топчутся на месте.

Странная штука — пытка и страх. Сила, которая потрясает вас в прямом и переносном смысле слова. Вы узнаете о себе, кто вы на самом деле: трус или храбрец.

Не считая самого очевидного: человек по природе злой, и, как следствие, «человеческий детеныш» ничем не лучше…

– Компьютер – словно город. Каждый файл – как дом со своим уникальным адресом. Это и называют инодом. Я расшифрую документы через их инод, а не через имя, которое всего лишь фасад. Как правило, чтобы спутать следы, те, кому есть что скрывать, создают несколько документов с одним и тем же именем. Пустые скорлупки оставляют на виду, а настоящий, компрометирующий файл – в недрах памяти компьютера.

– Возможно, здесь нет никакой связи… Но у нас кое-что произошло.
– Что именно?
– Пропал певчий. Из нашего хора.
– Ребенок?
– Да, ребенок. Два года назад.
– Как это случилось?
– Мальчик исчез, вот и все. Словно испарился. Бесследно. Сначала думали, он сбежал из дома. Следствие выяснило, что он собирал вещи. Но от такого ребенка, как он, никто не ожидал ничего подобного.