Цитаты из книги Гиблая слобода

Вкрадчивый ветерок ласково пробегал по Сене, поглаживая ее против шерстки.

Лучшее в себе самом — это другие...

Поезд тронулся, и после ряда вибраций человеческий материал спрессовался в нем, как бетон в форме.

Безработица — это длительная болезнь, которая может оказаться неизлечимой...

Музыка уплотняет воздух вокруг вас, и вы танцуете, словно окруженные тесными невидимыми стенами.

Они кружат по своей темной, холодной комнате, как старые львы, не желающие отказаться от королевской власти.

Разъяренные и недоверчивые, как дикие звери, они сжимали челюсти под твердыми резиновыми назубниками и с царственным спокойствием встречали самые сокрушительные удары.

Печь стоит недорого, к тому же она не прожорлива и незаметна, как мелкий служащий.

Это были первоклассные дизельные машины, издававшие довольное урчание, как бегемоты, когда брюхо у них полощется в воде, а спину пригревает солнце. У грузовиков были огромные толстые колеса, а их металлический кузов дрожал, как лошадь, пущенная галопом.

Значит, надо жить, чтобы наслаждаться музыкой, воспевать поезда, любить людей такими, какие они есть. Какие они есть пока. Любить высшее благо — жизнь. Охранять ее, как только она появится, еще хрупкая, из небытия. Оберегать ее, укреплять, лелеять, стараться проникнуть в ее смысл. Помочь подняться из глубокого мрака десяткам, тысячам новых жизней, поддержать их, чтобы облегчить, умножить, продолжить собственную жизнь. Жить полной жизнью. Ощущать все волшебство…

Кругом, в ночи, природа шла в наступление, покоряя его своими запахами, своими звуками. То был мощный запах новорожденной травы. И миллионы еле заметных шорохов предместья, и отдаленный плеск огромного людского моря — Парижа. И потом еще звуки, рождаемые самой природой, самой этой землей. Легкие потрескивания. Нежная зеленая кожица лопается и сразу раздвигается. Первый листок высовывает нос из своего воротничка. Еле ощутимое тепло окутывает грудь, и от его ласки хочется плакать…

Ветер мигом обежал зал и успел выскользнуть на улицу, прежде чем Жако Закрыл за собою дверь.

Надо любить каждого человека, потому что каждый человек несет в себе целый мир...

Орлеанский проспект был в разноцветных брызгах световых реклам. Два потока пешеходов встречались, смешивались на тротуарах, образуя пробки у магазинов и повозок разносчиков. Велосипедисты ехали, уцепившись за борта грузовой машины, отпустив педали. Неоновые вывески окрашивали их лица попеременно в зеленый, желтый и красный цвет.

Огромный подъемный кран со стрелой, повернутой к фасаду, напоминал виселицу перед казнью.

Служащие в белых или серых блузах поглощены работой: кто склонился над арифмометром, кто над бухгалтерской книгой. Все сидят с опущенной головой, словно совесть у них нечиста.

Зима зажала Гиблую слободу в ледяной кулак. И Гиблая слобода изворачивается, ежится, корчится, как кролик, которого поймали за уши.

Ничто не пристает к человеку сильнее, чем грязь безделья.