В то утро, против всякого обыкновения, бабушка сама занялась Эрендирой. Она разрисовала ей лицо, сообразуясь с тем стилем роковой, зловещей красоты, какой был в моде во времена ее молодости, потом приклеила Эрендире накладные ресницы и повязала на голове бант из органди, напоминавший большую бабочку.
– Ты страшна, как смертный грех, – задумчиво протянула бабка. – Но именно это и требуется, потому что мужчины мало что смыслят в женской красоте.