Цитаты из книги Палач из Галиции

– Аким, заткни хайло! – Эта грубая фраза далась ей вполне естественно. Разносторонняя девушка. Может и Толстого процитировать, и по фене пройтись.

Коломоец тогда не знал, что жизнь на родине окажется куда опаснее, чем лобовая атака на позиции смертников из СС, режущих кинжальным огнем.

– Обычная история. Когда начинается пальба, люди теряют зрение, слух, уходят в анабиоз.

В Збровичском районе действует твой знакомец Нестор Бабула. Он объявил себя царем и богом, терроризирует население, нападает на советские органы власти, запугал народ. Сорвана посевная, все попытки наладить мирную жизнь.

«Вот мы и уничтожили банду, державшую в страхе большой район, – подумал капитан с каким-то странным равнодушием. – Но это не конец. Остались еще мелкие группы боевиков, антисоветские элементы в городах и селах».

Когда практически вся банда высыпала наружу, пулеметчик открыл кинжальный огонь. Заговорили автоматы солдат. Бандиты валились, как подпиленные деревья. Разбегаться им было некуда, их зажали с трех сторон. Они стреляли куда попало, рвали глотки, падали, срезанные пулями. В считаные мгновения два десятка боеспособных людей превратились в гору трупов.

Но бандеровцы валили наружу, перепрыгивали через мертвых товарищей, вопили лужеными глотками: «Слава Украине! Смерть врагам!»

Молва пойдет об истреблении Советами поляков, а мы эту волну раздуем. Москали не смогут доказать, что это не они. Вот, Ульян, настоящая работа. Это тебе не активистов по селам отстреливать.

Нас теперь Англия с Америкой поддерживают, не дадут пропасть.

... все, что нас не убивает, сильно об этом пожалеет.

Капитан дико устал и враз постарел. Всю войну думал, дескать, вот дойдем до Берлина, додавим фашиста в его собственном логове и заживем всей страной нормально. И что? Где она, нормальная жизнь?

Из Бежан поступили неутешительные сведения. Жители села в шоке, сотрудничать с Советской властью никто не хочет. Возмущенная толпа обступила здание поселковой милиции. Люди взбешены. Мол, вы защищайте нас или проваливайте к чертовой матери. Не нужны нам такие начальники.

Бабула исподлобья разглядывал свое войско, дислоцированное в базовом лагере, устроенном посреди Хованского леса. Предателей и колеблющихся тут не было. Остались только люди, готовые идти с ним до конца. Они стали какими-то роботами, готовыми убивать направо и налево.

Он не чувствовал страха. Делай свое дело, а потом решишь, насколько дорога тебе жизнь.

Старый добрый мат, снижающий болевые ощущения.

Да Алексей уже все мозги в ветошь стер!

– Работали прирожденные убийцы, – заявил Газарян. – Охрану резали, как цыплят. Приставили часовому нож к горлу, тот и сделал, что они хотели, попросил надзирателя открыть, по нужде, например. Слабость проявил боец, испугался. Но это его не спасло. Бандиты спокойно спустились в подвал и убили всех, кого хотели. Резали мастерски, твердой рукой.

В директивах ОУН, спускаемых в низы, было ясно сказано, что в случае провала, окружения и тому подобных необратимых неприятностей всем членам групп вооруженного сопротивления положено умереть.

Он слышал превеликое множество подобных историй. У каждого свое горе. Люди пережили немыслимое.

Сотрудники морга получили приказ зарывать тела бандеровцев в общих могилах, при этом не ставить никаких табличек. Их хоронили как собак.