Мне здесь у тебя, в общем, не плохо. Ну, если не считать, что меня уже раза четыре сожрать пытались.

Когда ты зомби, все смешно.

Все стало спокойнее. Проще. Самый верный знак, что мы мертвы.

Наверное, такая она и есть — окончательная смерть. Когда кругом пустота, не на что посмотреть, не к чему прикоснуться, только ты — и разверстая пасть небес. Безграничное, абсолютное ничто.

Наши ноги дрожат, как будто земля ускоряется и сходит с предначертанной орбиты. Страшновато, а? Как будто на этом свете есть хоть что-то стоящее, что не казалось поначалу страшным. Не знаю, что ждет тебя впереди, но что бы ни ждало меня, я своего не упущу. Не заклюю носом на середине предложения и не спрячу книгу в ящик. Не в этот раз. Сбрось пыльные одеяла апатии, отвращения и иссохшего цинизма. Я хочу эту жизнь во всем ее дурацком, прилипчивом несовершенстве.

Мечтатели. Глупые дети. <...> Вот ваше счастливое будущее. Ваши сахариновые надежды. Как они вам на вкус, сцеженные из вен тех, кто вам дорог?

Неведомое, незнакомое, новое. Память не может победить настоящее. У истории есть пределы. Неужели мы лишь средневековые знахари, помешавшиеся на своих пиявках? Мы жаждем высшей науки. Мы хотим, чтобы нас опровергли.

Стой.
Кто ты? Гони воспоминая прочь. Твои глаза пересохли - моргни. Сделай рваный вздох. Ты снова ты. Ты никто.
С возвращением.

Мы никогда еще не были такой идеальной парой: в грязной, окровавленной, изорванной одежде, теперь мы еще и пыхтим хором.

Между мной и всем остальным миром - огромная пропасть.

Может, не такое ты и чудовище, мистер зомби. Раз любишь хорошее пиво, ты как минимум ничего — так я считаю.

Если страх правил нами в лучшие времена, разве справились бы мы с худшими? Конечно нет — мы окружили себя самым высоким забором, какой нашли. Нас становилось все больше. Нас наконец стало больше всех. И мы сделались сильнее всех, и мы выбрали величайших генералов и нашли больше всех оружия, думая, что этот максимализм как-то перекуется в счастье. Но это было бы слишком просто.

Мы узнаем плоды цивилизации: дома, машины, общий пейзаж, но нам самим среди всего этого нет места.

"Понимаешь, когда на тебя столько всего давит, надо на все смотреть масштабно. Иначе долго не протянешь."

Writing isn't letters on paper. It's communication. It's memory.

There is no ideal world for you to wait around for. The world is always just what it is now, and it’s up to you how you respond to it.

Дело не в поддержании популяции, а в сохранении знаний, передаче их другим поколениям. Только так нам не настанет конец.

То, что случилось, случилось не сразу. Не помню, что это было, у меня есть лишь слабые, остаточные воспоминания. Тлеющий ужас все никак не разгорался - а потом вдруг и гореть стало нечему. Каждый раз мы лишь удивлялись. Потом однажды проснулись - а ничего уже нет.

Я сокрушенно качаю головой, хоть меня и коробит слово "человек". Мне не нравится это разделение. Она живая, я мертвый, но хочется верить, что мы оба люди.