Цитаты из книги The Blade Itself

"Он думает, прежде чем говорить, и говорит не больше, чем требуется. Опасный человек!"

Если человек хочет изменить мир, сначала он должен понять его.

Время  идет только у нас в сознании

*

Если хочешь разрядить опасную обстановку, нельзя выказывать страха, как бы ты на самом деле ни боялся.

*

Когда перед тобой стоит задача, лучше сразу браться за неё, чем жить в страхе перед ней.

*

-Он был хороший человек. Лучше меня.

-История сплошь завалена мёртвыми телами хороших людей.

*

Дружба между мужчиной и женщиной - так называют отношения, когда мужчина долгое время преследует женщину, но ничего не может добиться.

«Кому нужен тонкий вкус, когда есть деньги?»

«Ах, какая у тебя была тяжелая жизнь! Сделаться палачом и убийцей — большой шаг вперед, не так ли? Каждый человек находит себе оправдание, и чем более подлым он становится, тем трогательнее у него история. Интересно, какую историю мог бы рассказать я?»

Знание, может быть, и корень могущества, но чем больше я узнавал, тем больше у маня оказывалось проблем...Какова бы ни была твоя цель, я постараюсь помочь тебе. Но я не хочу ничего об этом знать раньше времени. Я до смерти устал сам принимать решения, они никогда не бывают верными. Неведение- сладчайшее лекарство, говаривал мой отец. Я не хочу знать.

Мир меняется, Глокта, мир меняется... Старый порядок рушится. Верность, долг, честь, гордость... Эти понятия давно вышли из моды. И что же заняло их место? - Он глянул через плечо и скривил губу. - Жажда наживы.

"Надо смотреть правде в глаза, какую бы боль это ни причиняло"

– Ты всегда умел обращаться с женщинами… Занд. Глокта скорчил гримасу, услышав свое имя. Никто больше не называл его так. «Никто, кроме моей матери». – Ты всегда знал, что им сказать. Помнишь тех трех сестричек… как же их звали? Они на все были готовы для тебя! Каждая из них… Вест улыбнулся, но Глокта не мог. Он все помнил, но воспоминания выцвели и поблекли.

– Будь осторожна, Ферро. И слушай Байяза. Он первый в моем ордене, и не много найдется людей столь же мудрых, как он. – Я ему не доверяю. Юлвей наклонился к ней и проговорил: – А я и не говорил, что ему надо доверять.

Глокта торопливо заталкивал в рот овсянку в надежде съесть хотя бы половину, прежде чем каша начнет проситься обратно. Он глотал, давясь и содрогаясь. Наконец он отодвинул от себя миску, словно само ее наличие унижало его. «Собственно, так оно и есть».

– Я убью этого подонка! – воскликнула она. Солдат резко повернул голову в их сторону: он хотел знать, что происходит. Юлвей снова схватил Ферро за руку. – И что потом? – прошипел он. – Даже если ты убьешь всех шестерых, что потом? У тебя есть пища и вода для сотни рабов? А? Ты же спасла их! А когда их хватятся? И найдут тела убитых охранников? Что тогда? Ты сможешь спрятать сотню рабов? Я не смогу!

А теперь люди наступали со всех сторон, толкались, толпились, кричали друг на друга. Сотни! Тысячи! Сотни тысяч! И у каждого из них – свои заботы, мысли и мечты.

Секутор засмеялся. Даже из-под маски Инея раздался тихий звук вроде выдоха, хотя в его глазах не было заметно ни тени улыбки. «Ого! Да он, похоже, не на шутку развеселился».

Зачем я делаю это? Зачем, черт побери, кому бы то ни было делать это? Я могу остановиться сегодня, прямо сейчас. Я могу пойти домой к матери. Но что потом? Что потом?

Ошибки уже в прошлом, их не изменить.

Если наливаешь вино в бумажный кулек, не удивляйся, что он протекает.

Вест знал по опыту: если сумеешь сделать вид, что все под контролем, — ты наполовину победил.