Последний крик банши

Найдешь новые ценности и точки опоры в жизни. Жалость способна сломать даже сильнейших, сделать их слабыми. Жалеть можно только детей, когда они разбивают коленки. Взрослому нужно молча протянуть руку и помочь встать. А дальше он должен разобраться сам.

Чем мнительнее человек и чем сильнее верит, что с ним может произойти что-то плохое, тем проще его проклясть, притянув неудачу или что похуже.

Она уже давно поняла, какое это неблагодарное занятие — кому-то что-то доказывать. Даже себе, в итоге ведь все равно получается, что окружающим. Но, наверное, каждый должен дойти до этого сам, иначе всю жизнь можно прожить с оглядкой на кого-то.

Смерть — это не всегда конец. Зачастую и начало. На месте засохшего мертвого дерева вырастут молодые побеги. Умершее животное дает шанс выжить другим существам. Гусеница перестает существовать, превращаясь в бабочку. Имаго — тоже своеобразная смерть. Без смерти не бывает жизни. Они продолжение и неотъемлемые части друг друга. Инь и ян, свет и тьма.

Максим все свои чувства оправдывал приворотом и не пытался от них бежать, воспринимая как неизбежное. Екатерина тоже считала все с его стороны приворотом, поэтому вела себя естественно, не пряталась в свою раковину сильной женщины, потомственной ведьмы и дипломированного хирурга. А подумай они, что их тяга друг к другу естественного происхождения, сразу бы отдалились, забаррикадировались, придумали кучу отговорок.

Свобода — это то, о чем мечтает каждая. Поэтому такая ведьма должна была появиться. Нельзя закручивать гайки до бесконечности, когда-нибудь резьба обязательно сорвется.

Влюбленность, как и простуда, вечно приходит не вовремя и портит жизнь почище заложенного носа.

— Каждый человек способен на чудо. Это то, во что верю я.
— Хорошо. Обещаю, если что-то пойдет не так, эту фразу выбьют на твоем надгробии, — признала поражение в споре ведьма.

Вот так всегда. Сначала любовь и романтика, а потом иди готовь ужин

— Уверен, я лучше, чем он! — безапелляционно выдал младший лейтенант инквизиции.

— Лучше, чем кто? — осторожно спросила Катя.

— Чем тот, с кем вы собираетесь провести этот вечер.

— Нет никого лучше моего кота!

— Так до Большого пешком быстрее дойти!

— А потом возвращаться за машиной к главку?

— Зачем, на метро дальше поедем, даже быстрее, чем по пробкам, получится.

В ответном взгляде инквизитора читалась жалость. Так смотрят на убогих, которым не дано понять, что лучше стоять в пробке, чем трястись в метро.

— И сколько же вам, Екатерина Владимировна, лет?

— Воспитанные инквизиторы у порядочных ведьм возраст не спрашивают.

Смерть не пощадит никого. Как? Как можно это контролировать? Как не убить, когда ты — это смерть, а смерть — это ты? Не прикосновением, не желанием, одним существованием просто убивать…

Ей было страшно. Страшно ощущать смерть, которая входит в ее тело, уничтожая в нем жизнь. Страшно, как вместе с пульсом и дыханием пропадают чувства и эмоции. Страшно от того, как темнота застилает разум. Умирать всегда страшно, даже если это смерть понарошку.

Не поймана – не колдовала, – подмигнула ведьма