Темные времена. Попутчик

– Проклятье… ты можешь мне хоть немного довериться?!
– Нет, – странной дрожью в груди отозвался быстрый взгляд зеленых глаз.
Темный эльф невольно опустил напряженные плечи и, так же неожиданно успокоившись, невесело усмехнулся:
– Что ж… это хотя бы честно.
– Ты заслужил откровенность.
– Я же враг. Разве нет?
– Ты умный враг, – предельно серьезно посмотрел юный Страж. – Враг умелый. Опытный. Очень опасный, но честный.
Таррэн неопределенно хмыкнул, но Белик, что удивительно, спокойно продолжил:
– Я не собираюсь отрицать твоих достоинств.
– О! Так у меня все-таки есть достоинства? – с иронией уточнил эльф. – У меня? У темного? Ты уверен?

Светлый эльф хмуро отвернулся, но тут люди неожиданно зло сжали зубы.

Тропа Смертников, говорите? Непроходима, говорите? Помрем, говорите?! А вот вам Торков хрен!!! И копыта его каменные - на закуску!! Подавитесь! Умойтесь! Выкусите! И закусите, в придачу!! Перебьетесь на изжоге! Да чтоб вас мордой ткнули в такое же дерьмо сто раз подряд! А потом еще и окунули в сортир целиком, потому что не бывать этому!! Не станем! Не будем! Зубами выгрызем, ногтями процарапаем проклятые стены, выломаем, раскрошим, но доберемся до выхода!! Любой ценой! По любым дорогам, потому что, клянусь небом, нам больше нечего терять...!!!

Танарис и Элиар изумленно распахнули глаза, когда их окатила мощная волна бешенства, донесшаяся от внезапно обретших второе дыхание смертных. Налетела, подобно урагану, завертела безумным смерчем, вспыхнула не хуже иного Огня Жизни, а потом накрыла с головой. Они тихо ахнули, почувствовав, что на какое-то время темная пелена забвения пугливо отступила прочь, и неожиданно поняли, в чем состоит истинная сила короткоживущих: это было поразительно, но она была именно в том, что люди (да-да, обычные, склонные к склокам, раздорам, жадные, властолюбивые и такие непостоянные люди!) с потрясающей легкостью принимали свою смертную участь. Смеялись над ней. Дразнили. И жили каждый день так, будто он был последним. Они знали, что непременно и скоро умрут, но умели жить так, будто на самом деле были бессмертными. И это давало им необычную, непонятную, но очень немалую силу, которая только сейчас, в миг отчаяния, бешено вырвалась, наконец, на волю и дала им всем то, чего так не хватало: новый запал.

– Вставай! Вставай! Вставай, дурень чернявый! Мы ж его упустили! Прошляпили! Лысого с нами нет!
– Какого… к лешему… лысого? – наконец измученно прохрипел тот, тщетно пытаясь уклониться от щедрого града сыплющихся на него ударов.
– Нашего! Лысого, как твоя коленка! Мы его потеряли!
– Да здесь я, лис дурной, – простонал откуда-то сбоку Ирбис. – Аркан, ты поближе… удави его, а? Душевно тебя прошу – убей, не то я выловлю и так отпинаю, что он навечно заречется будить усталых солдат после полудня!
– Здесь? – фальшиво удивился Весельчак, весьма резво отползая в сторону, после чего с довольным видом уселся, внимательно оглядел помятое лицо товарища, оценил его замученный вид и наконец с вопиющей небрежностью пожал плечами. – Жаль. А мне на миг показалось, что мы от тебя избавились…
– Паскуда!
– Вот-вот, – притворно вздохнул задира. – И я о том же: грубый, неотесанный, невоспитанный тип, от которого даже слова доброго не дождешься.
– Ну все… прости, Аркан, но я сейчас лишу тебя напарника!
– Давно пора, – флегматично отозвался Аркан, с невыразимым облегчением снова растягиваясь на полу, заложив руки за голову. – До смерти надоел со своими шуточками. И если этого не сделаешь ты, то скоро сделаю я.

Хмера наклонила голову и недобро покосилась на светлого: наглый самец. Дерзкий и бесцеремонный. Да и сестренка не железная, не сможет отстраняться вечно, особенно когда самец так хорош собой и регулярно демонстрирует силу. И это очень плохо.
«А может, наоборот? – неосторожно подумал Таррэн. – Может, у них есть шанс?»
Траш гневно вскинулась: «Никаких шансов! Может, только ты и справишься, если попадешь под прямой удар!»
Темный эльф поспешил отстраниться от ее мыслей и затолкать надежду на самое дно, где старательно задавил, затоптал, разорвал, а остатки для надежности закопал на недосягаемую глубину. Да еще и камень могильный сверху надвинул. Все, забыл и ушел.

Таррэн неопределенно хмыкнул, но Белик, что удивительно, спокойно продолжил: – Я не собираюсь отрицать твоих достоинств. – О! Так у меня все-таки есть достоинства? – с иронией уточнил эльф. – У меня? У темного? Ты уверен? – В каждом есть что-то плохое и что-то хорошее. Честное и не очень. Праведное и подлое. Вопрос лишь в том, что мы желаем показать миру. И ты не исключение… Ты уверен в себе, но, как ни странно, не склонен к самолюбованию. У тебя немалая сила, однако ты почему-то предпочитаешь ее лишний раз не демонстрировать. Ты готов на компромиссы, готов слушать. Ты хорошо знаешь людей, но не презираешь тех, кто слабее тебя, и никогда не используешь это знание во вред. Если, конечно, не вынудят. Еще ты превосходный воин и терпеливый охотник. Надежный спутник, верный товарищ, внимательный собеседник… Ты достоин уважения. Это правда. И ты не виноват в своем происхождении.

Люди заметно взбодрились, побежали скорее и прямо на ходу ошарашенно переглянулись, слишком медленно осознавая, что именно сейчас сделал для них высокомерный ушастый. Просто сделал, не споря, не спрашивая ни о чем, не сомневаясь. Он отдал им частичку себя, поделился, помог, хотя сам был не в лучшей форме. Он позволил им увидеть краешек гремящей мощи, истраченной на то, чтобысмертные, с которыми его связала судьба. Он рискнул зачерпнуть для них из священного источника жизни и оторвал от себя самое дорогое, что мог, – свою душу. И это причинило боль, они почувствовали, но ни звука, ни стона не услышали: Элиар был для этого слишком горд. А Танарис и вовсе держался на одной силе воли. Элиар хмуро отвернулся, но тут люди неожиданно зло сжали зубы.
Тропа смертников непроходима, здесь все находят смерть? А вот как бы не так! Зубами будут грызть проход, ногтями процарапают проклятые скалы, выломают, раскрошат, но доберутся до выхода! Любой ценой! По любым дорогам, потому что им больше нечего терять… Танарис и Элиар распахнули глаза, когда их окатила волна настоящего бешенства, донесшаяся от внезапно обретших второе дыхание смертных. Налетела, подобно урагану, завертела безумным смерчем, вспыхнула не хуже «Огня жизни», а потом накрыла с головой. Эльфы охнули, почувствовав, что на какое-то время пелена забвения пугливо отступила прочь, и неожиданно поняли, в чем состоит истинная сила короткоживущих. Люди (да-да, обычные, склонные к склокам, раздорам, жадные, властолюбивые и такие непостоянные люди!) с потрясающей легкостью принимали свою смертную участь. Смеялись над ней. Дразнили. И жили каждый день так, будто он был последним.
Они знали, что непременно умрут, но умели жить так, будто на самом деле бессмертны. Это давало им необычную, непонятную, но немалую силу, которая только сейчас, в миг отчаяния, вырвалась наконец на волю и подарила всем то, чего так не хватало: новый запал. Это было поразительно.