Цитаты из книги Размышляя о Брюсе Кеннеди

Женщины не любят мужчин, которые за романтическим ужином бесконечно рассуждают о своих карьерных амбициях.

Среди друзей Рюйда она сама была кем-то, но не чем-то при ком-то.

Высоковато дамочка с этим люксом хватанула, говорили глаза, не по карману живет. В будничной жизни вынуждена довольствоваться второразрядным. Второразрядный режиссер, делающий второразрядное кино. А ей неохота оставаться внизу. Отныне одежда только с фирменным лейблом.

Давно, очень давно Мириам еще придавала значение отзывам окружающих. Считала, что их восторженность шла оттого, что им только что показали лучший фильм всех времен. Позднее она поняла, что на премьере никто не говорит чего-либо неприятного.

Но, вместо того чтобы проанализировать на предмет возможного сбоя весь процесс от возникновения идеи до конечного продукта, он норовил замазать свою неуверенность, названивая десяткам людей с просьбой «по-честному» рассказать об их впечатлениях.

«Почему и нет? — произнес ее внутренний голос. — Ну почему бы не купить сигарет, хотя столько лет уже не куришь?»

Выслушивая интимные подробности, о которых не просила, она не могла отделаться от мысли, что ее подруге, по сути, чего-то не хватает и об этом «что-то» она, при всей откровенности, никогда не станет рассказывать.

невозможно переиграть момент, когда принимается решение, он миновал, ты находишься в другом этапе, когда решение уже принято...

Лежа рядом с ним, закроет глаза. С закрытыми глазами она свободна. С закрытыми глазами свободна в своём воображении.

Невидимая граница. Рано или поздно ее переступали. Иногда лишь после нескольких романтических ужинов, телефонных звонков и записок под дверью. Но, по сути, все было предопределено и известно обоим, а негласная договоренность состояла в том, чтобы чуточку оттянуть само пересечение границы.

Во всех многочисленных второразрядных фильмах, мыльных сериалах и телевизионных экранизациях третьесортных спектаклей женщины перед зеркалом в убыстрявшемся темпе и с растущим отчаянием, вдобавок подстегиваемые бешеным проблесковым монтажом, примеряют содержимое своих шкафов — но в конце концов сметают все кучей на пол, и сцена завершается, вполне предсказуемо, нарядом, с которого начиналась.

Порой она задавалась вопросом, подруги ли они на самом деле. Не так давно она видела документальный фильм о женах футболистов и поразилась сходству. Эти женщины стали подругами не по собственному выбору. Существовала некая общность судьбы, одиночество, в особенности у тех, чьи мужья играли в зарубежных клубах, и это одиночество притянуло их друг к другу.

Депрессия — вот что станет ее выездной визой, авиабилетом в Южную Испанию.

При жене он позволял себе самое большее три стаканчика, но однажды Мириам случайно обнаружила в туалете на первом этаже, в сливном бачке, спрятанную бутылку. «Мне просто-напросто необходимо все время дозаправляться», — без лишних объяснений сказал отец, столкнувшись с дочерью в тесном коридорчике около туалета и, как всегда, подмигнув ей.

Если она находилась не рядом с мужем, ее просто не узнавали, как не узнаешь продавщицу из булочной, где каждый день покупаешь хлеб, когда видишь ее не за прилавком, а просто где-нибудь на улице.

В зале сидело ровным счетом шесть человек. Шесть! О чем шла речь, она толком не помнила, что-то о больших семьях в проблемных районах. Как бы там ни было, следить за происходящим на экране не получалось, потому что все полтора часа, что длился фильм, откровенная пустота зала невольно отвлекала от экрана. Будто на день рождения не пришел никто, в мисках перестаивают салаты, а под столами с легкими закусками стоят нетронутые ящики с пивом.

Ей тоже было знакомо это чувство, которое называют «странным». Первые несколько дней в Санлукаре все казалось ей новым и увлекательным, даже когда она садилась за стол одна. Но со вчерашнего дня на смену новизне пришло чувство неуютности. Многое стало более привычным, более предсказуемым, но не близким — как дорогущее пальто, которое вовсе не хочется носить и на котором к тому же через день вдруг обнаруживается пятно.

И снова — тишина, как будто Бернард Венгер подыскивал подходящие слова. За десять лет замужества она привыкла к таким паузам. В эти секунды тишины в воздухе зависало нечто не высказанное вслух. Идея заключалась в том, что собеседник мысленно договорит незаконченную фразу.

Но хуже всех были представители физического труда: начитавшись «Космополитен», они считали себя знатоками того, что женщинам «особо» нравится, кровать или матрас для них были абсолютно привычным рабочим местом, а женское тело становилось домом, который они всегда были готовы основательно перестраивать.