Helter Skelter. Правда о Чарли Мэнсоне

Вопреки распространенному мнению, отпечатки, пригодные к распознанию, встречаются скорее реже, нежели чаще. Многие поверхности — например, ткани, одежда — ведут себя по отношению к ним не слишком доброжелательно. Даже если поверхность в принципе подходит для того, чтобы на ней остался отпечаток, человек обычно касается ее лишь краешком пальца, оставляя оттиск фрагмента его кромки, бесполезный для идентификации. Если палец при этом двигается, криминалист получает лишь нечитаемый мазок.

Как потом скажет кто-то из убийц, ночь тогда выдалась настолько тихой, что вот-вот - и услышишь звон кубиков льда в коктейлях у людей, живущих вдоль каньона.

Человек появляется на свет, он ходит в школу, учится всему, что написано в книжках, и в итоге живёт так, как его научили. Всё, что ему известно, - это вещи, которые ему рассказали другие.

Я отказываюсь принимать участие в любом судопроизводстве, где от меня требуется вытолкнуть клиента из окна

В процессе по уголовному делу основной вопрос заключается не в том, виновен или не виновен подсудимый (как полагает большинство). Вопрос звучит так: сумела ли сторона обвинения выполнить юридическую задачу и доказать вину подсудимого за пределами разумных сомнений и моральной уверенности.

“В Беверли-Хиллз только и слышно, как работают сливные бачки; вся канализация Лос-Анджелеса, должно быть, уже под кайфом”.

На следующий день он появился, причем пыжился от гордости, словно сожрал единственную вишню с пирога

Как сам Мэнсон заметил однажды в зале суда, “можно убедить кого угодно в чем угодно, если все время только об этом и твердить. Может, человек и не поверит тебе на все сто процентов, но он будет опираться на твои слова, высказывая свое мнение, особенно если ему не на что больше опереться”.

Я сильно сомневаюсь, чтобы во всем этом присутствовала хоть капля “магии”. Имея долгие, долгие годы для изучения человеческой натуры в узких стенах тюрьмы и будучи настолько искусным лицемером, Мэнсон пришел, вероятно, к осознанию тех психических проблем, которые преследуют практически каждого из нас. Подозреваю, что все его “магические силы” — не более (но и не менее) чем умение говорить избитые банальности в нужное время нужным людям.

С момента их первой встречи Мэнсон не уставал повторять: “Никогда не спрашивай почему”. И всякий раз, когда Линду озадачивало то, что он говорил или делал, ей напоминали об этом простом правиле. А также еще одну из излюбленных аксиом Чарли: “Нет смысла искать смысл”.

Правда, тут была одна проблема. При всем своем могуществе Мэнсон никак не мог превратить равнину в горы. За исключением Сэди и еще нескольких, девушки Чарли попросту не обладали внушительными бюстами. Отчего-то Мэнсон привлекал по большей части плоскогрудых девиц.

В то время в среде оппозиционно настроенной молодежи бытовало расхожее выражение: “Дерьмо падает вниз”. Интерпретировалось оно по-разному, но означало примерно одно: день Страшного суда уже близок, адские силы готовы вырваться на свободу и т. д.

Он верил, что человек не способен совершить дурного поступка, потому что зла не существует. Все хорошо и правильно. Все, что человек делает, он и должен был сделать; против своей кармы не попрешь

Для юриста прилагать меньше усилий, чем он способен, — предательство по отношению к клиенту, и я в это свято верю. Хотя в уголовном праве это, скорее, применимо к адвокату, представляющему интересы подсудимого, обвинитель тоже юрист, и у него тоже есть клиент: Народ. И этот Народ точно так же присутствует в зале суда, он так же ждет справедливого и беспристрастного решения, он так же заслуживает правосудия.

Я никогда не считал, что адвокаты обладают монополией на поддержание таких понятий, как невиновность, честность и справедливость.

Бобби встал рядом с ним на колени и сказал ему: “Знаешь что, Гари? Тебе больше незачем оставаться на этой земле. Ты свинья, и общество в тебе не нуждается, так что тебе теперь лучше умереть, и ты должен благодарить меня за то, что я вытаскиваю тебя из этой юдоли скорби”.

Дико живешь — дико помрешь

Нет смысла искать смысл.
Чарльз Мэнсон

"Тюрьма - мой дом, единственный дом, какой у меня когда-либо был", часто повторял Мэнсон. В 1967 году он упрашивал власти не освобождать его. Если бы кто-то прислушался к его предупреждению, эта книга не была бы написана, а порядка тридцати пяти или сорока человек остались бы в живых.