Дневник книготорговца

Мужчина принес четыре сумки книг на продажу. Все макулатура, однако среди них была книга под названием: «Однажды клиент – всегда клиент» (Once a Customer, Always a Customer), которую, как я полагаю, он подложил туда нарочно, чтобы надо мной поиздеваться.

Мы немного поговорили о семьях, и он рассказал мне, что его семья была очень богата до тех пор, пока его прадедушка не промотал все на «вино, азартные игры и женщин». Его дедушка был первым мужчиной в семье, которому пришлось самому зарабатывать на жизнь. Он поступил в Кембридж и выучился на гинеколога. Благодаря соответствующим связям он стал врачом в королевской семье: «Он был гинекологом королевы Марии».

Как бы то ни было, я плохо отношусь к камерам наблюдения, и лучше подвергнуться риску того, что у меня украдут книгу, чем иметь в магазине камеру служения. Все таки мы живём не в романе "1984"

Мои ожидания были предельно низкими, но и они не оправдались

Даже бывая в гостях у друзей, я всегда рассматриваю их книжные полки в поисках каких-нибудь странностей, которые могут рассказать мне о них что-то новое, о чем я до этого не подозревал.

«Потому что если я вам ее скажу, то вы пойдёте и закажите книгу на Amazon”

А вот поэзия, кажется, почти никому не интересна. Этот печальный факт наблюдается и в магазине. Если Хини, Хьюз, Оден, Элиот, Макдиармид, Венди Купер и некоторые другие продаются хотя бы в небольшом количестве, то поэты вроде Теннисона, Купера, Браунинга и Лоуэлла мертвым грузом стоят на полках, лишь изредка побеспокоенные рукой любопытного покупателя. Все они – поэтические реликты. Может быть, когда-нибудь их обнаружат и сотрут с них пыль литературные палеонтологи. 

Среди них нашлись «Слепота», потрясающая книга Жозе Сарамаго, и «Перейра утверждает» Антонио Табукки. 

That’s the way we roll. 

Часто смех вызывает совсем не смешное. А еще чаще люди смеются над своими собственными банальными комментариями и замечаниями. Иногда смех используется как знак препинания, чтобы обозначить, что предложение кончилось.

Ники вошла во вкус и теперь регулярно залезает в фейсбук, даже не спрашивая меня. Ее сегодняшний пост:

Вчера покупатели жаловались на ЖАРИЩУ. Мы растопили печь и сожгли книги, которые нам не нравятся, то есть не нужны, а именно те, где не соблюдаются правила пунктуации, – так что у нас больше нет в наличии ни Родди Дойла, ни Ирвина Уэлша. Какая жалость!

А какие книги хотели бы сжечь вы?

Для меня эта поездка – самое важное событие в году, и я живу в постоянном страхе, что меня не позовут с собой в следующий раз – из-за моих посредственных способностей в рыбной ловле (и в общении).

Случалось, что я никак не мог найти нужные книги и подозревал, что они стали добычей воров, однако почти все из них в итоге обнаруживались. По какой-то причине кража книги с точки зрения морали осуждается меньше, чем кража, например, часов. Наверное, потому, что книги повсеместно считаются источником просвещения.

Вдохновившись чтением, я написал нелепый отзыв, расхваливающий невероятно привлекательную внешность продавца, его общительность и обаяние, обворожительно-приятный парфюм, отменный ассортимент книг, волшебную атмосферу в магазине – и использовал еще целый ряд эпитетов, преувеличивающих наши достоинства. Не успел я поместить текст, как его тут же удалили.

"Иногда покупатели возвращают нам книги, заказанные через Amazon, обнаружив там не замеченные нами записи или пометки, сделанные предыдущими читателями. Для меня такие вещи не портят книгу  Наоборот, это интересные давления - возможность заглянуть в мысли другого человека, который читал эту книгу до тебя."

среда 14 января ©

"Да, меня можно, в свою очередь, упрекнуть в том, что я предвзято отношусь к покупателям, хотя по-настоящему их не знаю. И все таки я никогда не проявляю грубости по отношению к официантам и официанткам, уборщицам или продавцам в магазине и надеюсь, что ни разу ни к кому не отнесся как к человеку второго сорта. Я просто отвечаю грубостью людям, которые грубы со мной. Я могу позволить себе и нагрубить покупателям в ответ - это мой магазин, и никто меня не уволит.".

7 октября ©

Когда пожилой человек в мятом костюме подошел к кассе расплатиться за "Идиота" Достоевского, я тихонько сказал ему, что у него расстегнулась молния на брюках. Он опустил глаза - как будто искал подтверждения моим словам - и сказал: "Мертвая птица из гнезда не выпадет" - и так и пошел из магазин с широко расстегнутой молнией.