Цитаты из книги Spring Torrents

Что я за женщина, я не знаю; но человек я честный - и дела со мной иметь можно.

У этого человека и белье и душевные качества – первого сорта!

" Франзузская поговорка: " Взявшись за гуж, не говори, что не дюж."

Я, брат, как поем, непременно поспать должен. Натура требует – и я не противлюсь. И ты не мешай мне.

Перед диваном, на круглом столе, покрытом чистой скатертью, возвышался наполненный душистым шоколадом, окруженный чашками, графинами с сиропом, бисквитами и булками, даже цветами, – огромный фарфоровый кофейник.

...в первой комнате, где, за скромным прилавком, на полках крашеного шкафа, напоминая аптеку, стояло несколько бутылок с золотыми ярлыками и столько же стеклянных банок с сухарями, шоколадными лепешками и леденцами, – в этой комнате не было ни души; только серый кот жмурился и мурлыкал, перебирая лапками, на высоком плетеном стуле возле окна, и, ярко рдея в косом луче вечернего солнца, большой клубок красной шерсти лежал на полу рядом с опрокинутой корзинкой из резного дерева.

Уже совсем «вызвездило», когда он вышел на крыльцо. И сколько ж их высыпало, этих звезд – больших, малых, желтых, красных, синих, белых! Все они так и рдели, так и роились, наперерыв играя лучами.

«Недаром говорят, что у каждого влюбленного есть звезда»

Нет ничего сильнее…и бессильнее слова

Слабые люди, говоря с самими собою, охотно употребляют энергические выражения.

давайте школьничать!

- а теперь слушайте мою исповедь. Хотите знать, что я больше всего люблю?

- Свободу, - подсказал Санин.

Марья Николаевна положила руку на его руку.

- Да, Дмитрий Павлович, - промолвила она, и голос ее прозвучал чем-то особенным, какой-то несомненной искренностью и важностью, - свободу, больше всего и прежде всего. И не думайте, чтоб я этим хвасталась - в этом нет ничего похвального, - только оно так, и всегда было и будет так для меня, до самой смерти моей.

Когда же это все кончится?
Слабые люди никогда сами не кончают – все ждут конца.

Давайте пить кофе, кофе — самый лучший кофе — в саксонских чашках, на белоснежной скатерти!

И не то, чтобы память изменила ему — о нет! он знал, он слишком хорошо знал, что последовало за той минутой, но стыд душил его — даже и теперь, столько лет спустя; он страшился того чувства неодолимого презрения к самому себе, которое, он в этом не мог сомневаться, непременно нахлынет на него и затопит, как волною, все другие ощущения, как только он не велит памяти своей замолчать. Но как он не отворачивался от возникавших воспоминаний, вполне заглушить он их не мог.

Человек объявляет вам, и таким спокойным голосом: «Я, мол, намерен жениться»; а никто вам не скажет спокойно: «Я намерен в воду броситься». И между тем – какая разница?

А в ответ на восклицание Санина: «Неужели же вы полагаете, что в России никогда не бывает лета?!» — фрау Леноре возразила, что она до сих пор так себе представляла Россию: вечный снег, все ходят в шубах и все военные — но гостеприимство чрезвычайное и все крестьяне очень послушны!

Продавать сукно и бархат и надувать публику, брать с нее «Nаrrеn ,оdеr Russen Рrеisе» (дурацкие, или русские цены) – вот его идеал!

Ни любви своей, ни своему великодушию, ни решимости своей он уже не знал никаких пределов.