Король северного ветра

– Ты понимаешь, – сказал Гайвен, – должен понимать, что не существует никакой цены, приемлемой или неприемлемой. Все эти рассуждения придуманы для того, чтобы попусту тревожить умы. Имеется лишь цель, которую нужно достигнуть, и если цель того стоит – все равно, каким путем это будет сделано. Мы научились этому у наших врагов – и только так сумели их одолеть.

Айна наблюдала за ним, перестав узнавать. Это действительно был другой человек, не тот тихий, робкий принц, которого она знала прежде, при жизни их отцов. Даже не упрямый, отчаявшийся король, что три месяца пытался править страной, так и норовящей выскользнуть у него из рук. Будто из него исторгли прежнюю душу – и вставили новую, чужую.
«А может, – мелькнула непрошеная мысль, – это мы сделали Гайвена таким?»

Лейвис осекся, заметив, как изменился взгляд Айны. Схватил ее ладони в свои, крепко сжал. Айна обратила внимание, как побледнело его лицо. Девушка выдохнула, не зная, что еще сказать. Она внимательно смотрела на человека, которого знала с детства, но так и не научилась ни замечать, ни понимать, ни ценить. Высвободив руки, Айна подалась вперед и прижалась к молодому Рейсворту, неожиданно для себя самой. Обняла его и положила голову ему на плечо.

«Теперь мне кажется, что эта дверь, – сказал Гайвен, имея в виду дверь, ведущую в мир древней магии, – все равно однажды распахнется, хотим мы того или нет. Вопрос лишь в том, будем ли мы к этому готовы».
«Она распахнулась, – подумал Артур. – Мы не готовы. Из распахнутой двери потянул сквозняк, сделался ветром – и готовится стать ураганом. Кто знает, устоим ли мы на ногах».

Он встал во главе строя – вместе с Кэмерон и Клиффом, едва знакомыми ему чужеземцами, что сделались ближе многих памятных с детства друзей. Вырвал из ножен меч, направив острием к небесам. Ощутил, как решимость и злость наполняют все его существо. Довольно бежать и прятаться, довольно сидеть обложенным в берлоге зверем – теперь охотником сделается он сам и спросит с предателей за все.

«Даже величайшие из эльфийских владык древности не были бессмертны и умирали в отпущенный им час – так неужели я стану трусливо скрываться от смерти, реши она однажды прийти по мою душу?»

Освободив руку, Гайвен Ретвальд немного постоял перед родичем, пытаясь успокоиться. До какой‑то степени он еще оставался собой, тем собой, каким был еще час назад, перешагнув порог этой комнаты, но вместе с тем сделался кем‑то еще. Сын Брайана Ретвальда и Лицеретты Берайн глядел в лицо Повелителя Бурь и вспоминал, сколько раз за сколько прошедших веков рассматривал это лицо в зеркале.

Иногда, чтобы победить, нужно пожертвовать ценной фигурой. Я сам такая фигура – и я собой жертвую, зато ты из пешки превратишься в ферзя.

Магии следовало возродиться, во всей ее былой силе. Повелителям фэйри – возвратиться в земли людей, в древнем величии и славе.

Гайвен чувствовал, как в нем крепнет решимость. Он понимал, что должен действовать твердо. Есть люди, которые любую попытку проявить к ним милосердие воспринимают за слабость. Путь огня и стали – вот единственный путь, который остался, если он хочет сохранить за собой Иберлен.

Собственная магия, оказавшаяся на короткое мгновение доступной и позволившая покарать хотя бы нескольких изменников, манила и вновь просилась в руки. Молодой Ретвальд понял, что не испытывает отвращения, вспоминая моменты, когда убивал Джеральда Коллинса или же гвардейцев Рейсворта. Напротив – мысли об этом принесли ему удовольствие. Он хотел бы впредь иметь возможность пользоваться подобным оружием, куда более опасным и смертоносным, нежели меч или даже пистолет.

Объятия Кэмерон оказались горячи и крепки, и каждый ее поцелуй заставлял Артура надеяться, что его жизнь не закончится этой ночью.

Он вдруг понял, что бессмысленно оправдывать перед окружающими собственные действия. Если все равно окажешься в их глазах виноватым, не придавай чужим мнениям и вовсе никакого веса.

Молодого Айтверна захлестнуло буйное, пьянящее торжество. Уставший за это тягостное лето от министерского кресла и бесконечных совещаний при дворе, он вновь оказался в той стихии, для которой, как верил, был рожден. Бредивший сражениями с детства, Артур наконец был в бою – и уже не как наблюдатель и лишь формальный командующий на Горелых холмах, а как предводитель, ведущий за собой солдат. Его меч напитался вражеской кровью и жаждал испить ее еще и еще.

«Могу ли я сделать фигурой на своей шахматной доске существо, которое старше меня в десятки раз? Колдуна, что могущественней меня стократ? Тварь, при одном упоминании о которой дети дрожат в своих постелях? Я не знаю, но попытаться стоит. Возможно, наши интересы совпадают хотя бы отчасти, а ничьей другой помощью я заручиться все равно не могу».

Старые книги говорили – для магии не обязательны знания. Хватит одной лишь воли, если удастся собрать ее в кулак. Воля – сильнее всех бесполезных знаний мира.