Snow

Если я хотя бы разок смогу представить себе, как с непокрытой головой вхожу в двери института, иду по коридорам и вхожу в аудиторию, я, даст бог, найду в себе силы сделать это и тогда стану свободной.

- Я турок, - сказал Ка.

• Такие утверждения обычно используют как предлог или пытаясь оправдать плохой поступок.

Чтобы быть атеистом, нужно прежде всего стать европейцем.

 Я с ужасом понял, что ты всем сердцем веришь в то, что эта жизнь — всего лишь подготовка к жизни в ином мире.

Когда поэзия не приносит счастья, появляется потребность в политической грязи.

Ка был очень проблемным, очень сообразительным и совершенно одиноким ребенком, что из-за своей бесхарактерности он никогда не смог бы найти мать-возлюбленную, которую искал, а если и нашел бы, то потерял, что насколько просто было в него влюбиться, настолько же трудно было оставаться с ним.

По твоим глазам: я никогда не видел человека с таким грустным взглядом… И я сейчас тоже несчастлив, но я молод. Несчастье придает мне силы. Я предпочитаю быть несчастным, пока я молод, вместо того чтобы быть счастливым.

<...>есть старики, уши которых слышать-то слышат: звуки в доме, треск печи, нескончаемую болтовню своей жены, скрип дверных петель, но на самом деле слушают только то, что хотят, <...>

Но в душе у него был покой, как бывает у людей, которые решили, что вообще никогда не будут счастливы, и чувство потери смягчилось.

— Что делает тебя счастливым?
Ка не сказал, как впоследствии очень много раз думал: "Потому что я пишу стихи". И не сказал: "Потому что я верю в Бога". Он выпалил:
— Потому что я влюбился! Моя возлюбленная поедет со мной во Франкфурт.

Насколько возможно понять боль, любовь другого человека? Насколько мы можем понять тех, кто живет с болью, более глубокой, чем наша, среди пустоты жизни и унижений? Если понять означает суметь поставить себя на место тех, кто отличается от нас, то разве смогут когда-нибудь богачи, правители и судьи мира понять миллиарды бедняков и бродяг, оказавшихся на обочине жизни? Насколько точно может писатель Орхан почувствовать темноту тяжелой и горькой жизни его друга-поэта?

— Гегель первым заметил, что история и театр созданы из одной материи, — сказал Сунай. — История, как и театр, заставляет помнить, что предоставляет возможность играть «роли».

Путешественник, навалившийся всем телом на соседа, был добросердечным, справедливым, порядочным и всегда печальным человеком, подобно героям Чехова, которые из-за этих качеств инертны и неудачливы в личной жизни.

- Послушай меня: жизнь проживают не для принципов, а для того, чтобы быть счастливым.

• Но без принципов и веры никто не может быть счастлив, - сказала Кадифе.
• Верно. Но в таком тираническом государстве, как наше, где люди не имеют никакой цены, уничтожать себя ради того, во что веришь - неразумно. Великие принципы, верования - это все для людей из богатых стран.
• Как раз наоборот. В бедной стране людям не за что ухватиться, кроме их веры.

Потому что в Германии сразу видно тех, кто приехал из Турции, по всему... Тогда единственное, что можно сделать, чтобы тебя не унижали, - как можно скорее доказать им, что ты думаешь так же, как и они. А это и невозможно, и обидно для самолюбия.

- Когда я уже не смог ничем заниматься потому, что был несчастлив, я начал думать о счастье, - сказал Ка.

-Եթե մարդկանց չվստահես, կյանքում ոչինչ չես կարող անել։

-Եվրոպականացած, Աստծուն իր մեջ, միայնակ հավատացող մարդը քեզ վախ է պատճառում։ Դու անհավատ, բայց համայնքով ապրող մարդուն ավելի հուսալի ես համարում, քան անհատ` անհատականություն ներկայացնող հավատացյալին։ Միայնակ մարդը քեզ համար ավելի վատ է արհամարհանքի արժանի, քան անհավատը։