Coming Up for Air

Лязгом грохнувшей бомбы вырвали из твоих дремотных грёз, перед тобой кошмар, и кошмар этот – живая реальность.

— Джеймс!
— Да, сэр?
— Песку в сахар подсыпал?
— Да, сэр.
— Воды в патоку подлил?
— Да, сэр.
— Ну тогда вознесëм молитву Господу!

"...Пора кончать с мыслью вернуться в прошлое. Ну что хорошего в попытках вновь увидеть места своего детства? Не существует больше этих мест. Глотнуть воздуха! Воздуха тоже больше нет."

А говоря по правде, ничего в ребенке поэтического; дети — это просто зверьки, за исключением того, что ни один зверек не обладает и четвертью детского эгоизма.

Вам вот не приходило в голову, что — как про камни говорят — внутри у каждой глыбы статуя, так и во всяком толстяке внутри худышка?

В такие угрюмые думы впадаешь порой по ночам.

Рыбёшки мы в море страха.

К 1918-му люди отвыкли ждать от жизни чего-либо разумного.

Вспоминая материнскую кухню с каменным полом, ловушками для тараканов, железной каминной решёткой и прокопчённой печью, я всегда, кажется, слышу жужжание навозных мух, чувствую, как слегка пованивает от помойного ведра, шибает в нос чудесным густым запахом псины от симпатяги Удальца. Ей-богу, есть звуки и запахи похуже. Вам, например, какое гудение больше по душе: навозных мух или бомбардировщиков?

А хороши июньские вечера. Густеют синие сумерки, ветерок, словно шёлком, гладит твои щёки...

времечко после войны, скажу вам, было диковатое. Тоже хватало странностей, хотя у большинства они теперь почти изгладились из памяти. Общее настроение недоверия, проявляясь самым разным образом, достигло пика. Миллионы мужчин, согнанных в армию и разом опять выкинутых в мирный быт, нашли страну, за которую они дрались, не той, что ожидалась, и команда Ллойд Джорджа из кожи вон лезла, дабы изобразить, что все прекрасно.

Так что же все-таки имелось у людей? Ощущение надежности даже в ненадежных обстоятельствах. Точнее – ощущение прочности. Все знали, что придется умирать, а кое-кто, должно быть понимал и то, что лично у него впереди крах, но никто не догадывался, что весь порядок вещей может измениться.

Если б не несколько поэтов типа Водсворта и Китса, то, по его мнению, современный мир (а это для него последние две тысячи лет) вообще существовал невесть зачем.

Считать, что коль родился в некоем доме, то у тебя на него вечные права, нелепо. Нелепо, но так ощущаешь.

Ты думаешь, на войне героизм и боевые ордена? Да уверяю тебя, ничего подобного

Известное дело: ляжешь спать вроде еще молодым, для девушек небезразличным, все такое, а наутро проснешься с ясным ощущением, что ты просто несчастный толстый старикан и ничего тебе уже не светит до могилы, кроме того, чтоб париться и покупать детям ботинки.

Но я пятнадцать лет прожил хорошим мужем и отцом, уже по горло.

Когда Портус декламирует стихи, я и не вслушиваюсь, о чём речь, просто сижу, убаюканный звучным ритмом. Блаженная, скажу вам, штука. Только тем вечером не шло. Как будто холодком тянуло в комнате. И мне это казалось ерундой. Поэзия! Ну звуки, сотрясение воздуха, а дальше? На кой чёрт? Чем она поможет против пушек и пулемётов?