Цитаты из книги Игры Немезиды

– У меня тут тридцать кораблей, которые обеспечат вам такой атомный погребальный костер, что через четыре года его увидят с Проксимы Центавра. Если, сам понимаешь, там есть, кому смотреть.

Леса сменяются бетоном. Попадешься на дороге, в него и закатают. А вот если научишься жить в трещинах, тебе ничего не грозит. Трещины есть везде.

You can tell you’ve found a really interesting question when nobody wants you to answer it.

Штука в том, что мы, люди, привыкли жить в племени. Чем спокойнее жизнь, тем больше племя. Все ребята из твоей банды или все граждане твоей страны. Или вся планета. А как начнется заварушка, племена снова дробятся.

– Мы не люди, – сказал он. – Мы – истории, которые люди рассказывают о нас друг другу. Астеры – фанатики- террористы. Земляне – ленивые обжоры. Марсиане – шестеренки в механизме.

– Вот и хорошо. Слушай, это же Амос. Если на Земле погибнут все до единого, он, пожалуй, сложит трупы в пирамиду и по ней вскарабкается на Луну.

– Знаешь старую шутку про стук копыт? – Не припомню. – Долго рассказывать, но суть состоит в том, что, заслышав вдали стук копыт, разумнее предположить, что это лошади, а не зебры. А ты сразу заподозрила единорога. – Так что ты хотел сказать? – Что, прежде чем открывать охоту на единорога, стоит поискать лошадь или хотя бы зебру.

Закон природы, действующий, кажется, по всей Вселенной: вблизи все выглядит хуже, чем издалека. Возьмите первую красавицу Солнечной системы, дайте подходящее увеличение – и получите апокалиптический вид на изрытую грязными кратерами равнину. Такой была и Земля. Если смотреть из космоса – сверкающая драгоценность, а если вблизи – картина катастрофы, сплошь покрытая пожирающими друг друга клещами.

Если б исполнять свой долг всегда было легко и приятно, присяга бы не понадобилась.

– Никто не начинает с чистого листа, – перебила Бобби. – Каждый тащит в новую жизнь всю старую. Начать сначала означало бы отказаться от всего прошлого. Не знаю, как это делается.

Странно: человек может стать для тебя очень важным, и все же, если не дышишь с ним одним воздухом, сказать ему нечего.

Марко сам решает, когда победил. Ты не представляешь, какой он верткий. Что бы ни случилось, вывернет так, будто все идет по его плану. Останься он последним человеком на свете, скажет, что задумывал апокалипсис, и провозгласит победу. Он такой.

– Слышал рассказы, как волк в капкане отгрызает себе лапу? – сказала она. – Этот мальчик – моя лапа. Без него мне никогда не быть целой, но я лучше сдохну, чем откажусь от свободы.

«Будь уверен, если никто не хочет знать ответа, значит, вопрос по-настоящему интересный».

– Если долго убеждать себя, что ты воин, начинаешь этому верить. Тогда мир видится смертью. Самоуничтожением.

Thing about civilization, it’s what keeps people civil. You get rid of one, you can’t count on the other.

Secrecy is the potting soil in which all this conspiracy shit grows.

We’re still humans after all. Some percentage of us are always going to be assholes.

Нет фанатика ревностнее новообращенного.