The Gambler

Он говорит, что мы, русские, без европейцев ничего не знаем и ни к чему не способны...

Мне кажется, эти круперы, всегда такие чинные и представляющие из себя обыкновенных чиновников, которым почти решительно всё равно: выиграет ли банк или проиграет, — вовсе не равнодушны к проигрышу банка и, уж конечно, снабжены кой-какими инструкциями для привлечения игроков и для вящего наблюдения казенного интереса, за что непременно и сами получают призы и премии. По крайней мере на бабушку смотрели уж как на жертвочку.

Следок ноги у ней узенький и длинный — мучительный.

— А я лучше захочу всю жизнь прокочевать в киргизской палатке, — вскричал я, — чем поклоняться немецкому идолу.— Какому идолу? — вскричал генерал, уже начиная серьезно сердиться.— Немецкому способу накопления богатств. Я здесь недолго, но, однако ж, все-таки, что я здесь успел подметить и проверить, возмущает мою татарскую породу. Ей-богу, не хочу таких добродетелей!

НО зато я вывел одно заключение, которое, кажется, верно: действительно, в течении случайных шансов бывает хоть и не система, но как будто какой-то прядок...

все русские таковы или склонны быть таковыми. Если не рулетка, так другое, подобное ей. Исключения слишком редки. Не первый вы не понимаете, что такое труд (я не о народе вашем говорю). Рулетка – это игра по преимуществу русская. До сих пор вы были честны и скорее захотели пойти в лакеи, чем воровать… но мне страшно подумать, что может быть в будущем.

вы – погибший человек!
...
Да, вы погубили себя. Вы имели некоторые способности, живой характер и были человек не дурной; вы даже могли быть полезны вашему отечеству, которое так нуждается в людях, но – вы останетесь здесь и ваша жизнь кончена. Я вас не виню.

Наплевать на нищенство! Я просто сгубил себя! Впрочем, не с чем почти и сравнивать, да и нечего себе мораль читать! Ничего не может быть нелепее морали в такое время! О, самодовольные люди: с каким гордым самодовольством готовы эти болтуны читать свои сентенции! Если б они знали, до какой степени я сам понимаю всю омерзительность теперешнего моего состояния, то, конечно, уж не повернулся бы у них язык учить меня. Ну что, что могут они мне сказать нового, чего я не знаю? И разве в этом дело?

Впрочем, игроки знают, как можно человеку просидеть чуть не сутки на одном месте за картами, не спуская глаз с правой и с левой.

les chances peuvent tourner, une seule mauvaise chance, et vous perdrez tout… surtout avec votre jeu…

– Помилуйте, тетушка, разве дуэли возможны? – отвечал с усмешкой генерал.
– А почему невозможны? мужчины все петухи; вот бы и дрались.

Иногда русские за границей бывают слишком трусливы и ужасно боятся того, что скажут, и как на них поглядят, и будет ли прилично вот то-то и то-то? одним словом, держат себя точно в корсете, особенно претендующие на значение. Самое любое для них – какая-нибудь предвзятая, раз установленная форма, которой они рабски следуют – в отелях, на гуляньях, в собраниях, в дороге…

У меня была безумная и странная мысль, что я непременно выиграю здесь, на игорном столе. Почему была эта мысль у меня – не понимаю, но я в нее верила. Кто знает, может быть, потому и верила, что у меня никакого другого шанса при выборе не оставалось.
– Или потому, что уж слишком надо было выиграть. Это точь-в-точь, как утопающий, который хватается за соломинку. Согласитесь сами, что если б он не утопал, то он не считал бы соломинку за древесный сук.

Так вы решительно продолжаете быть убеждены, что рулетка ваш единственный исход и спасение?

Неужели нельзя прикоснуться к игорному столу, чтобы тотчас же не заразиться суеверием?

Так как я и сам был в высшей степени одержан желанием выигрыша, то вся эта корысть и вся эта корыстная грязь, если хотите, была мне, при входе в залу, как-то сподручнее, родственнее.

«Уж такойчестный, что подойти к нему страшно. Терпеть не могу честных людей, к которымподходить страшно. У каждого эдакого фатера есть семья, и по вечерам все онивслух поучительные книги читают. Над домиком шумят вязы и каштаны. Закатсолнца, на крыше аист, и все необыкновенно поэтическое и трогательное...»