Цитаты из книги Notes from Underground

Не люблю, когда при одном лишь общем образовании суются у нас разрешать специальности, а у нас это сплошь. Штатские лица любят судить о предметах военных и даже фельдмаршальских, а люди с инженерным образованием судят больше о философии и политической экономии.

То-то свести-то с ума у нас сведут, а умней-то еще никого не сделали.

Без подробностей все становилось ясно, все было нерушимо.

Не всегда же в самом деле страдать воспоминаниями; можно отдохнуть и погулять - в антрактах.

Без труда и без законной, нормальной собственности человек не может жить, раз вращается, обращается в зверя.

«Kaкaя yж тyт cвoя вoля бyдeт, кoгдa дeлo дoxoдит дo тaблички и дo apифмeтики, кoгдa бyдeт oднo толькo двaжды двa четыре. Двaжды двa и бeз мoeй вoли бyдeт чeтыpe. Taкaя ли cвoя вoля бывaeт».

Я-то один, а они все

Уж как докажут тебе, что в сущности одна капелька собственного жира тебе должна быть дороже ста тысяч тебе подобных и что в этом результате разрешается все так называемые добродетели и обязанности и прочие бредни и предрассудки, так уж так и принимай, нечего делать, потому что дважды два - математика. Попробуй возразить.

...наши хотенья большею частию бывают ошибочны от ошибочного взгляда на наши выгоды

замечайте получше за собой, господа, тогда и поймете, что это так

для них стена - не овод, как, например, для нас, людей думающих : не предлог воротиться с дороги, предлог, в который наш брат обыкновенно и сам не верит, но которому всегда очень рад

Я бы все на свете обратил тогда в прекрасное и высокое; в гадчайшей, бесспорной дряни отыскал бы прекрасное и высокое.

«Я горжусь, что впервые вывел настоящего человека русского большинства и впервые разоблачил его уродливую и трагическую сторону. Трагизм состоит в сознании уродливости <…> Только я один вывел трагизм подполья, состоящий в страдании, в самоказни, в сознании лучшего и в невозможности достичь его и, главное, в ярком убеждении этих несчастных, что и все таковы, а стало быть, не стоит и исправляться!».

"Если найдут какую-нибудь формулу всех наших хотений, то есть от чего они зависят и проч., то тогда ведь человек и перестанет хотеть. Ну что за охота хотеть по табличке?"

"Человек только и делает, что океаны переплывает, жизнью жертвует в этом отыскивании, но отыскать, действительно найти, - ей-богу, как-то боится."

"...Я был бы лентяй и обжора, но не простой,а, например, сочувствующий всему прекрасному и высокому."

"Я согласен, что дважды два четыре - превосходная вещь; но если уж все хвалить, то и дважды два пять - премилая иногда вещица."

Я потому и заговорил, что мне все хочется наверно узнать: бывают ли у других такие наслаждения? Я вам объясню: наслаждение было тут именно от слишком яркого сознания своего унижения.

Hо человек существо легкомысленное и неблаговидное и, может быть, подобно шахматному игроку, любит только один процесс достижения цели, а не самую цель. И кто знает (поручиться нельзя), может быть, что и вся то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать в самой жизни, а не собственно в цели.

Человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода.

И кто знает (поручиться нельзя), может быть, что и вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать — в самой жизни, а не собственно в цели, которая, разумеется, должна быть не иное что, как дважды два четыре, то есть формула, а ведь дважды два четыре есть уже не жизнь, господа, а начало смерти.