Цитаты из книги Три возраста Окини-Сан

Из широких рукавов кимоно выплеснуло две руки. И нечаянно сложилась ласковая семейная жизнь.

Вдвоем или своим путем,
И как зовут, и что потом.
Мы не спросили ни о чем,
И не клянемся, что до гроба...

Мы любим.

Просто любим оба.

Есано Акцко

Хотелось бы жениться на англичанке из колоний, дабы иметь возможность высказывать ей в лицо все, что я думаю о викторианской породе.

Генералы прячутся в блиндажах, отчего они более решительны в бою; адмиралы же обязаны погибать заодно с матросами, и потому они боятся рисковать своей жизнью…

Моряк на лошади хуже собаки на заборе.

Многие кандидаты уже прошли все гимназии и училища, отовсюду изгоняемые за тихие успехи и громкое поведение.

Коковцев почти физически явственно ощутил, что Воротниковы желали бы приладить его к своему дому, как притирают пробку к флакону дорогих духов.

Незаметное исчезновение корабля из гавани есть признак высокой морской культуры.

Снова начиналась походная жизнь, в которой, согласно моряцкой поговорке, вольготно живется одним попам, котам и докторам (остальные расписаны по вахтам, загружены работами).

Владивосток, небольшой флотский поселок, отстраивался неряшливо и без плана, а каждый гвоздь или кирпич, необходимый для создания города, прежде совершал кругосветное плавание.

Ну а там, где пролезла кошка, там всегда пролезет и женщина... даже рубенсовских размеров!

Как раньше жили погано, так и далее проживем паршиво...

Искаженное на русский лад «иес, сэр», превратившись в простецкое «есть», уже не раз выручало флот от неприятностей.

— Коту сейчас хорошо, — мудро изрек Атрыганьев. — В худшем случае его могут только кастрировать, но обыскивать его родимую помойку вряд ли кто рискнет... Вот так!

Атрыганьев вспомнил знаменитое изречение Наполеона: «Китай спит. Пусть он спит и дальше. Не дай нам бог, если Китай проснется...»

С тех пор, как в 1588 году пират Дрейк, встречая на борту корабля английскую королеву Елизавету (известную своим безобразием), сделал вид, что ослеплен ее красотой, а потому вынужден заслонить глаза ладонью, - с тех самых пор воинское приветствие стало традицией.

Было жаль покидать Владивосток. В последний раз посетив берег, Коковцев встретил на пристани старенького учителя. — А где вы, сударь, такую тужурку купили? Коковцев тужурке своей не придавал значения. — Да это, знаете, еще в Копенгагене, в лавке морских товаров... неподалеку от музея скульптора Торвальдсена. — Живут же люди! — отозвался учитель, сгорбясь. — А я и позабыл о таком скульпторе... Очень трудно в наши края забраться, но сил не хватит отсюда выкарабкаться.

Мир должен принадлежать материалистам, вроде Цезаря или Екатерины Великой, на худой конец пусть даже Наполеонам и Бисмаркам" А с этим идеализмом рождаются всякие завихрения в голове, и как бы чего...

Грузить уголь в этом адовом пекле – каторга, на которую колонизаторы нанимали негров или индусов, но русский флот всегда авралил своими силенками.