Назад к тебе

Теперь у Грэя была густая борода. Мы загорели и еще больше похудели, чем нам хотелось бы. Как-то вечером, когда мы сидели у костра, я пошутила, что когда мы вернемся домой, то заработаем миллионы, продвигая «Островную диету».
– Ты только подумай, – фантазировала я, – миллионы богатых женщин, недовольных лишним весом, сменят протеиновые коктейли и велотренажеры на жареных муравьев, сушеные манго и тяжелую работу под солнцем.
– Этот бестселлер принесет «Нью-Йорк таймс» гарантированную прибыль, – улыбнулся Грэй.

– Трудно радоваться, когда тебе самой больно, – сказала я. – Мне все понятно, и не нужно извиняться. – Прошло всего два месяца, после того как Пол ушел от нее после трех лет близких отношений – причем сообщил об этом в письме, – а у Габби не было заметно никаких признаков исцеления.
Она кивнула, глядя на бесплодную землю за обочиной дороги, на пятна кактусов.
– Просто я вижу повсюду счастливые пары и не знаю, будет ли у меня когда-нибудь счастье.
– Будет, – уверенно пообещала я. – Я уверяю тебя, будет.
– А вдруг нет, и я превращусь в чокнутую старуху, которая живет в Аризоне с четырнадцатью кошками и коллекцией хрусталя?
Я едва не подавилась молочным коктейлем от смеха.
– Коллекцией хрусталя?
– Но я правда этого боюсь, Шар, – сказала Габби. Ее мимолетная улыбка снова сменилась хмурым унынием.

– Привет, – сказал он. Его волосы были приглажены назад.
– Привет, – сказала я, немного нервничая. – Ты изменился.
– Теперь чистый?
– Нет. – Я дотронулась до его подбородка и тут же отдернула руку. Что это на меня нашло? – Ты побрился.
– Да-да, – сказал Грэй. – Я забыл сказать, что я принес сюда бритву. Она тоже была в том комплекте.
Я провела ладонью по своим ногам.
– Мне тоже надо было бы побрить ноги.
– Не беспокойся за свои ноги, – усмехнулся он.
– Ты говоришь это сейчас, а через несколько дней увидишь, что я буду как шерстяной мамонт, – сказала я.
– Вот и хорошо, – ответил Грэй. – Так тебе будет теплее ночью. – Он сверкнул улыбкой и повернулся к берегу. – Ну что, пойдем обратно?
– Да, – согласилась я.

– У вас все получится, – уверенно заявила она; так могла бы мне сказать моя бабушка, если бы была жива. Потом немного помолчала, словно тщательно обдумывала свои слова. – Есть одна вещь, которую мне следовало бы понять давным-давно, и теперь я жалею, что поняла это поздно. Видите ли, я такая упрямая, что потратила на это семьдесят три года. – Она улыбнулась, потом снова посмотрела мне в глаза и продолжала: – Дело в том, что мы тратим так много времени, беспокоясь о вещах, которые мы сделали или не сделали, что мы не замечаем саму жизнь. Между тем жизнь идет своим чередом, и не важно каким. Она все равно будет такой, какой должна быть. Надо просто жить, и пусть будет то, что будет. – Она кивнула каким-то своим мыслям. – Вот чего я не знала много лет назад, а теперь жалею об этом. – Она подмигнула мне. – Это сохранило бы мне очень много сил.