— А кем же тогда ты хотел стать, папа? — спросил я. Отец некоторое время молчал. Казалось, он обдумывал всю глубину вопроса, который я ему задал. Это убедило меня, что никто прежде наверное не задавал ему такого вопроса. Он вцепился своими взрослыми большими руками в руль и словно бы спорил с дорогой, которая длинной лентой разматывалась перед нами в свете фар грузовика, а потом сказал:
— Первым человеком, высадившимся на Венере. Или наездником на родео. Или человеком, который способен придти на пустырь и выстроить там дом, сам, до последнего гвоздочка и последнего мазка краски. Или полицейским следователем, — отец издал горлом слабый смешок. — Но ферме был нужен молочник, им я и стал.