Цитаты из книги Щастье

«Мы с ним согласны, но этого, к сожалению, недостаточно»

«…как к нему ни готовься, «вдруг» - это всегда «вдруг»…»

«- Мы, реалисты, довольствуемся водкой. – Он пожал плечами. – Традиция. Я счёл это не традицией, а идиотизмом. - Идиотизм – отличительное свойство любой настоящей традиции. Именно по идиотизму её узнают»

В аптеке я купил презервативы и кокаин. Презервативы были презираемой слабостью. Считалось, что проще вылечить триппер. Считалось, что они снижают потенцию, годятся только педерастам, а баб, которые просят гондон, нужно бить

— Как это происходит? — спросил старик просто. — Я погружаюсь в черноту... — Как перо в чернильницу, — задумчиво кивает он. — Что? — Вы пишете чернилами вашей фантазии по бумаге их страхов, вот чего.

— Никогда не нужно лгать. Ложь растлевает вас и делает несчастным того, кому вы лжёте. — То же самое можно сказать и о правде, — отозвался я. Я заметил, как (вспыхнула спичка) книги за его спиной блеснули, словно были из серебра. — Правда хороша для злых людей. Для тех, кто рад и всегда готов причинить боль. И я впервые слышу, чтобы ложью называли простую вежливость

Одни — фиго-видцы. Мы вынимаем из книг, как из шкатулки с двойным дном, потайные смыслы, при этом, учти, вытащить можем не то, что там лежало, а то, что у нас в рукаве

Другие — духожоры. Они препарируют смыслы, лежащие на поверхности. Расчленяют, перекладывают, сшивают наново — так, что получается уже не смысл, а концепция

— Чьи это мы приспешники? — подпрыгнул Фиго-видец. — Всегда найдутся эксплуататоры, дорого оплачивающие услуги умственных проституток. — И всегда найдут демагоги, соскребающие дерьмо со всех окрестных жоп, кроме собственной

— Это поразительно, — сказал Фиговидец. — «Не убий», «не убий» — а клиенты у тебя не переводятся. — Дай-то Бог, — рассеянно ответил я.

... я не узнаю, кто я такой на самом деле, пока не дам себе воли...

Потёртое и выцветшее на Петроградской сейчас в моде, но ведь совсем не одно и то же, когда родная вещь состарилась на вас и когда вы донашиваете чужую ветошь. В первом случае не в рубашку вы одеваетесь, а в облако воспоминаний, в запахи своего прошлого, во втором — чужие память и прожитые дни каменными складками, хомутом, ошейником, тяжким грузом ложатся на плечи.

— Отстань. У меня сегодня по плану депрессия. — Ты её планируешь? — Если не планировать, она будет каждый день. А так я её отгоняю, когда не запланировано. И жду. Говорю ей: я жду, и ты подождёшь. — И с какой периодичностью у тебя запланировано? — Раз в две недели, в нечётную пятницу. Пробовал реже, но не выходит.