Цитаты из книги તિમ્રુરની ટુકડી

Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.

Что такое счастье - это каждый понимал по своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовется Советской страной.

Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы! Вот и улетели в дальний путь. Вы когда вернетесь? Я не знаю, скоро ли, Только возвращайтесь... хоть когда-нибудь Гей! Да где б Вы ни были, На земле, на небе ли, Над чужими ль странами - Два крыла, Крылья краснозвездные, Милые и грозные, Жду я Вас по-прежнему, Как ждала. (песня Жени о летчиках... для танкиста Георгия. Ведь Женя не знала песен о танкистах)

– Мама, – попросила она, – сделай мне качели, и я буду летать туда-сюда, туда-сюда. Далеко-далеко, как папа. – Ой, не надо! – подхватывая и сжимая дочурку, воскликнула ее мать. – Нет, не улетай так далеко… как твой папа.

Даже птицы не пели над той поляной – так было тихо. Только серая дура-ворона бухнулась с лету на ветку, огляделась, что не туда попала, каркнула от удивления: «Карр… карр…» – и сейчас же улетела прочь к своим поганым мусорным ямам.

Я вернулся и увидел, что Светлана вовсе не стоит, а осторожно, придерживаясь за кусты, пробирается мне навстречу. – Стой, где поставили! – резко сказал я. Светлана остановилась. Глаза ее замигали, и губы дернулись. – Что же ты кричишь? – дрогнувшим голосом тихо спросила она. – Я босая, а там лягушки – и мне страшно. И очень жалко стало мне тогда попавшую из-за меня в беду Светланку.

Уже тревога выступила на веснушчатом лице притихшей Светланки. Чаще и чаще она оборачивалась, заглядывая мне в лицо с молчаливым упреком: «Что ж это, папка? Ты большой, сильный, а нам совсем плохо!»

От досады взялись мастерить деревянную вертушку. Когда стемнело, Маруся крикнула, чтобы Светлана выпила молока и ложилась спать, а сама пошла проводить летчика до вокзала. Но мне без Маруси стало скучно, да и Светлана одна в пустом доме спать не захотела. Мы достали в чулане муку. Заварили ее кипятком – получился клейстер. Оклеили гладкую вертушку цветной бумагой, хорошенько разгладили ее и через пыльный чердак полезли на крышу.

– Этакий балабон! – покачал головой Гейка. – Скажет сто слов, а можно бы четыре.

– Я ему расскажу, как ты меня по сто раз в день то за керосином, то за мылом, то за водой гоняешь! Я тебе не грузовик, не конь и не трактор.

А она думала о том, что вот и прошло детство и много дорог открыто.

Летчики летят высокими путями.

Капитаны плывут синими морями.

Плотники заколачивают крепкие гвозди, а у Сергея на ремне сбоку повис наган.

Но она теперь не завидовала никому. Она теперь по-иному понимала холодноватый взгляд Владика, горячие поступки Иоськи и смелые нерусские глаза погибшего Альки.

И она знала, что все на своих местах и она на своем месте тоже. От этого сразу же ей стало спокойно и радостно.

– А вы найдите мне и без песни хорошее слово.

– Вы не туда повернули, – крикнула Ольга, – нам надо направо! – Здесь дорога лучше, – ответил Георгий, – здесь дорога веселая.

– Труби, Николай, громче. Нашей команде везде дорога.

Коля, дай-ка я дудану в трубу. Экий ты сегодня важный! Гейка, дурак! Идешь по делу – надел бы сапоги, ботинки. Разве послы босиком ходят?

– А это значит, что из этого дома человек ушел в Красную Армию. И с этого времени этот дом находится под нашей охраной и защитой. У тебя отец в армии? – Да! – с волнением и гордостью ответила Женя. – Он командир. – Значит, и ты находишься под нашей охраной и защитой тоже.

Голос, звонкий и резкий, спрашивал: – Алло! Алло! Отвечайте. Какой осел обрывает провода и подает сигналы, глупые и непонятные? – Это не осел, – пробормотала озадаченная Женя. – Это я – Женя!

Тебе же душевного благородства как раз не хватает. Например, вчера ты съел четыре порции мороженого, а с младшей сестрой не поделился.

Женя помолчала и опять спросила: – Оля, а кто такой Тимур? – Это не бог, это один царь такой, – намыливая себе лицо и руки, неохотно ответила Ольга, – злой, хромой, из средней истории. – А если не царь, не злой и не из средней, тогда кто? – Тогда не знаю. Отстань! И на что это тебе Тимур дался? – А на то, что, мне кажется, я очень люблю этого человека.