White Chrysanthemum

Уходишь? Неужто уходишь?
Бросаешь меня?
Как мне жить без тебя?
Неужто бросаешь?
Хочу остановить тебя,
Но тогда уже не вернёшься.
Так ступай, любовь моя!
Ступай и возвратись поскорей.

Старая гейша хуже обычной старухи. Это профессиональная трагедия.

У самых ворот посольства кто-то выкрикивал: “Все войны – преступления против женщин мира!”

Она никому об этом не рассказывала. Проще было не думать, не вспоминать, вытеснить понадежнее, чтобы не переживать заново. Но теперь она слишком стара, и сил подавлять воспоминания у нее уже недостает. Тело обветшало, рассудок тоже. Воспоминания всплывают постоянно, наполняя ее одиночество.

Сейчас он походил на зверя, все человеческое из него выбили. Вот так поступают друг с другом мужчины в военное время. Ханна не знала, хуже ли эта учесть, чем женская.

“Слова – это сила, – сказал как-то раз отец, прочтя одно из своих политических стихотворений. – Чем больше ты знаешь слов, тем сильнее становишься. Поэтому японцы и запрещают наш язык. Они лишают нас силы слов”

Жалость - это доброта.

Воспоминания лучше свиданий.

Они возвращаются на родину и делятся восторгами. Рассказывают о нашей жизни друзьям, расписывают, какие мы. А раз о нас говорят, то мы никогда не исчезнем.