Это они что, меня испугались? Эй, вернитесь, я сама вас боюсь!
Зеленоволосая дева появилась рядом так неожиданно, что я чуть не взвизгнула, как удержалась, сама не пойму. Ну и что же, что я Бабка-ёжка? Значит, я уже и не женщина, что ли? И, как большинство нормальных женщин, всегда исправно визжу, внезапно увидев мышь, паука или, не к ночи будь сказано, змею.
Нет, когда мне надо, я и призвать их могу, и в снадобье добавить, но взвизгнуть – это же святое. Так, а о чем я?
О зеленоволосой. Не такой зеленоволосой, как гномы: у них еле заметная прозелень, будто патина, по русым или пшеничным, как у Атанчика, волосам. А у этой девы локоны как трава молодая зелены. И глаза изумрудами горят.

Вот все я понимаю, кроме того, что не понимаю ничего. Как эти неправильные гномы умудряются пилить подобные деревья? Это же какой длины пила нужна, чтобы перепилить ствол такой толщины? А когда он упадет, вокруг, наверное, все вздрагивает, как от землетрясения?
Вот этот вопрос я Атанию и задала, пока нас маг догонял, а он...
Сразу понятно, чей он братец. Свернулся чуть ли не вдвое, руками за живот держится и хохочет так, что даже птицы чирикать перестали.
Эй, гном! Прекрати сию минуту ржать как лошадь. А то у местных птах заикание на всю жизнь останется.

А что сама? Сама я тоже неизвестно какого роста. То ли шестьдесят, то ли семьдесят сантиметров от земли, когда на всех четырех лапах стою. А на двух... неудобно оказалось. Спине больно, и равновесие удержать трудно. Это только в цирке собачки с улыбочкой на задних лапках стоят.
А я собственноручно испробовала, и мне не понравилось. Ну, пусть собственноножно. Или собственнолапно. Все равно не понравилось.

• Вия. Вылезай оттуда.

Животные – это почти единственная слабость бабок-ёжек. У каждой из нас есть хоть один домашний любимец. А у некоторых и несколько. Лично у меня их три. Черный кот Пыхо, который может безбедно прожить на самообеспечении целый месяц, так как ест «Вискас» из огромного мешка, стоящего в углу кухни, пьет воду из аквариума, а гулять ходит в открытую на втором этаже форточку. Еще золотая рыбка Василиса, рядом с которой так хорошо мечтается, и белка Чуня. Живущая в саду и привыкшая таскать со столика на веранде орешки и чипсы.

– Начнем сначала.
Надо же, какой упорный. Глядишь, и договоримся. Нет, я понимаю, это именно мне нужна его помощь, но почему-то всегда точно так же реагирую на всех мужчин такого типа. Слишком плечистых и уверенных в собственной правоте.
– Я маг, – объясняет он терпеливо.
– Уже давно поняла, дальше.
– У меня под присмотром четыре стоянки. Я лечу больных, решаю споры, слежу за безопасностью.
Круто. МЧС отдыхает. Но при чем тут мое отношение?
– Возможно, я смогу тебе помочь. Но ты должна мне все рассказать.
Ну вот оно и прозвучало, ключевое слово «должна». Вот один лишь маленький нюансик. Я это слово просто органически не перевариваю.
Против него бунтует вся моя свободолюбивая бабко-ёжская сущность. Да и не у одной у меня. Мы, Бабки-ёжки, все как одна не терпим ни принуждения, ни вот таких, невесть откуда взявшихся долгов.
– Ничего я не должна, – упрямо облизывая лапу, пробурчала я. – Это ты мне сначала объясни, как у вас тут дела обстоят, а потом уже я подумаю, о чем можно с тобой говорить.
Кстати, от знаменитого персонажа русского фольклора в книге только название и самоназвание профессии гг и ее подруг по шабашу. По факту, они просто ведьмы.

– Талм, а сколько тебе лет?.. Сколько?! Что, точно уже двадцать пять? А ты не врешь?
– Никогда, – обиженно надулся парнишка.
– Да ладно «никогда»! Я сама тебя сегодня пару раз на вранье поймала. Ну и что, что за меня заступался. А с чего ты решил, что я сама за себя заступиться не могу? Это я просто пока не хочу. Тебе никогда не понять, как приятно, когда в кои-то веки твой внешний вид и внутренний образ полностью совпадают. Ведь не зря же всегда считала, что в душе я именно такая и есть, белая и пушистая.
– А еще клыкастая, – огрызнулся гном.
– Ну и что же, что к белому меху прилагаются пятисантиметровые клыки, ты еще про когти вспомни, – уже не сердясь, фыркнула примирительно и прикрыла глаза, позволяя гному чесать себя за ушком. – Так вот что я тебе отвечу – настоящие белые и пушистые непременно и должны быть с когтями и клыками. Иначе каждый второй захочет о твой белый мех грязные руки вытереть, а каждый третий – постелить у камина мягкую шкурку. Но мы ведь говорили не обо мне? А про то, почему ты тогда мальчишкой выглядишь по сравнению с братом.
– Так ему уже семьдесят лет, – с откровенной завистью вздохнул Талм.
– Не может быть! А сколько же тогда тому, с бородой? Пятую сотню разменял? Ни фига себе. Ну, вы, гномы, не дураки пожить. Нет, у нас, у людей, век покороче будет.