Цитаты из книги De naam van de wind

Лучше, если вы честно осознаете свой предел, чем переоцените свои способности и потеряете контроль.

Мне нет дела до твоих намерений, э'лир Квоут, а также заблуждений и всего прочего. Все, что имеет значение, это реальность твоих поступков.

Есть два верных способа потерять друга: занять деньги и дать в долг.

Я слишком хорошо знал, как это: иметь тайны.

умы людей — прискорбно маленькие мишени

Есть глубокая связь между "быть" и "казаться". Мы понимаем, насколько опасна может быть маска. Все мы становимся тем, чем долгое время представляем себя. ... Каждый у себя в голове рассказывает историю о себе. Все время. Эта история делает тебя тем, что ты есть. Мы строим себя из этой истории

Весной, во всем слишком много жизни...

Снова наступила ночь. Трактир "Путеводны камень" погрузился в молчание, и молчание это состояло из трех частей.

Что может быть хуже жмущего башмака?

Чтобы рассказать историю как следует, всегда приходится немного приврать. Слишком много правды путает факты. Если ты слишком честен, будешь выглядеть неискренним.

История растёт прямо вокруг нас.

Понимал он, как горе способно изувечить душу, как страсти ввергают добрых людей в безумие.

Такова была сила его взора, что мог он читать в сердцах людей, точно в книгах, написанных крупными буквами.

Пусть все ваши истории будут счастливыми, а все пути - ровными и быстрыми!

От недоверия всего один шаг до неприязни.

Я похищал принцесс у королей, спящих под землей. Я сжег дотла городок Требон. Я провел ночь с Фелуриан и ушел, сохранив жизнь и здравый рассудок. Меня исключили из Университета в таком возрасте, в каком большинство людей еще не успевают туда поступить. Я ходил при лунном свете по тропам, о которых другие не осмеливаются говорить даже ясным днем. Я говорил с богами, любил женщин и писал песни, заставлявшие рыдать менестрелей. Возможно, вы слышали обо мне.

Баст негодующе фыркнул: — Вот уж нет, спасибо, я буду шить своими иглами: добрая честная кость, а не твои подлые кривые железные штуки, которые вонзаются в тело, как осколки ненависти. — Его передернуло. — Ручей и камень, просто ужас, до чего вы, люди, примитивные.

Ничего не боятся только священники и дураки.