Учитель Дымов

Когда-то будущего было много – собственно, вся жизнь, но с каждым годом оно сжималось, как высыхающая губка, забытая в тёмном углу кухни, скукоживалось, как осенний кленовый лист, сжатый между страниц книги, пряталось в свою раковину, как испуганная улитка-высуни-рога, только тронешь, и – хоп! – уже нет, скрылась, завернулась в известковую спираль, только что было – а вот уже и нет.
Когда-то можно было лежать, укрывшись одеялом, ждать, пока придёт сон, представлять, что с тобой будет завтра или через год, через десять, двадцать лет, а потом постепенно, шажок за шажком, становилось понятно, что вот уже не осталось двадцати лет, не осталось десяти, а потом и насчёт года становилось все сомнительней и сомнительней, даже не потому, что можно умереть раньше, а просто потому, что через год тебя не ждёт ничего интересного – будет такой-то месяц, такой-то день, можно примерно угадать, какая будет погода, вот, собственно, и все, а остальное – такое же, как и сегодня, как завтра, как вчера и как полгода назад.
Будущее исчезает не тогда, когда ты чувствуешь приближение смерти, а тогда, когда дни становятся неотличимы друг от друга, когда оно перестаёт таить в себе неизвестность, перестаёт будоражить воображение.