Счёт

Я таращусь на него, не веря своим глазам.

— Ты сейчас действительно снял свой свитер?

— Ну да. Не люблю свитеры.

Он не любит свитеры.

Но что худшее в надежде?
Что чаще всего она ведет к разочарованию.

– И как он смотрел на меня? – осторожно спрашивает Элли.

– Как будто ты для него целый мир.

Она хмурится.

– Разве это плохо?

– Невозможно плохо. Нельзя боготворить кого-то до такой степени. Это нездорово, Эй-Джей. Если вся твоя жизнь вращается вокруг чего-то – кого-то – одного, то с чем ты останешься, когда этот кто-то уйдет из твоей жизни? Абсолютно ни с чем. – И он снова угрюмо повторяет: – Это нездорово.

Dean Heyward-Di Laurentis is the biggest flirt on the planet. Every time I see him he’s trying to get in my pants. And I can’t even feel special about it, because he tries to get in everyone’s pants.

Будь честной или будь дрянью.

• И как он смотрел на меня?- осторожно спрашивает Элли.
  - Как будто ты целый мир для него.
  Она хмурится .
  - Разве это плохо?
  
  - Невозможно плохо. Нельзя боготворить кого-то до такой степени. Это нездорово, Эй-Джей. Если твоя жизнь вращается вокруг  чего-то - кого-то - одного, то с чем ты останешься, когда этот кто-то уйдёт из твоей жизни? Абсолютно ни с чем. - И он снова угрюмо повторяет: - Это не здорово.
  
  
  
  
  
  
  

С каждым шагом мои промокшие носки неприятно чавкают. Весь в красных пятнах, со стекающим с волос томатным супом, я двигаюсь на девчонок. Точнее, на Элли – ведь это она атаковала и вырубила меня.

— Я собираюсь принять душ, – объявляю я. – А когда выйду, мы с тобой немного побеседуем о том, насколько ты чокнутая.

Это произошло.

Боже, помоги мне. Этот сериал засосал меня.

Я пришел сюда с одной-единственной целью – очаровать Элли и убедить ее снова повеселиться вместе голышом. А вместо этого я потягиваю «Маргариту», второй час подряд смотрю французскую мыльную оперу и пишу Логану, что не приеду в «Малоун», потому что… Господи, помилуй… я хочу знать, что будет дальше.

Дин вытягивает одну руку вдоль спинки дивана, а второй подзывает меня к себе.

— Ты будешь садиться или как?

— Спасибо, постою.

— Ой, да ладно тебе. Я не кусаюсь.

— Еще как кусаешься.

В зеленых глазах мелькает шаловливый огонек.

— Твоя правда, кусаюсь.

— Откуда мне знать? – Бо поднимает свое пиво. – Я пьян, чувак. А если я выпил, лучше меня не слушать. – Он опустошает стакан и показывает официантке принести еще. – Черт, да даже когда я трезвый, лучше меня не слушать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты столкнулся с проблемой Джейкоба. Ты впечатлился ее киской, и теперь это единственное, о чем ты можешь думать. Ты существуешь только ради этой самой киски. Все как у Джейкоба и того жуткого ребенка-мутанта.

— Ну ты и сволочь! Ты прочитал все книги!

— Нет, – протестует Бо и виновато улыбается. – Я смотрел все фильмы.

— Думаешь, мне это нравится? – защищаясь, спрашиваю я. – Поверь, мне совершенно не нужна эта головная боль. – Я делаю хороший глоток пива. – Эй, знаешь «Сумерки»?

Он моргает.

— Прости, что?

— Ну, «Сумерки». Книжка про вампиров.

Бо настороженно всматривается в мое лицо.

— И что дальше?

— Знаешь, у Беллы какая-то суперособенная кровь, и поэтому у Эдварда всегда вставал, стоило ему оказаться рядом с ней.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

— Почему ты обнимаешь меня?

Дин продолжает сидеть с невинным видом.

— Так я обычно смотрю фильмы.

— Правда? То есть ты обнимаешь и Гаррета, когда смотришь кино вместе с ним?

— Именно так.

— И правда. Я идеальный. Нужно чаще напоминать себе об этом.

Я фыркаю.

— Ага, а то ты недостаточно самовлюбленный.

— Я самоуверенный, – поправляет меня Дин.

— Самовлюбленный.

— Самоуверенный. 

То, как реагирует человек на молчание, может много о нем рассказать

— Я и делаю то, что хочу.

Я, сморщив лоб, жду, пока Дин пояснит мне свою фразу.

— Делаю тебя счастливой.