Линкольн в Бардо

Когда умирает ребенок, в родительском сердце остаётся огромная дыра. Президент Линкольн отдал себя на растерзание печали, а его сын - слабое и беззащитное дитя, покинувшее мир в раннем возрасте, оказался в бардо.
Бардо - нечто каноничное, полное треска и какофонии. Со всех сторон души кричат и перебивают друг друга, в попытках рассказать свои истории. Выслушайте всех и расстаться с местом, где время то замедляется, то останавливается, оставляя за ушедшими возможность все обдумать, будет нелегко.
Эта книга о великой потере и нерассказанном при жизни. Несмотря на то, что ее построение скорее напоминает ленту Твиттера, она получилась слишком личная, слишком семейная. Сомнениям и терзаниям не место по ту сторону, а великим хворям рано или поздно приходит конец.
Я влюбилась не в слова, я полюбила историю. Поэтому мне не остаётся ничего, кроме как...

Что это? Кто эти люди? Что здесь происходит и что они говорят? Первые вопросы, которые возникли у меня при соприкосновении с книгой Сондерса. Но не бросайтесь тут же закрывать ее, первое впечатление может быть (и оказывается!) обманчивым.
Роман действительно непростой для понимания, но все же не совершенный шифр.
В нем скрыто очень много смыслов, к которым можно и нужно прорываться через непонятное и незнакомое – не зря же роман исследует тему сверхъестественного. Очень много действия в романе происходит в особом пространстве под названием бардо. Вопрос – что есть бардо? В буддизме так называется пространство (или состояние) между умиранием и перерождением, проще - между жизнью и смертью.
И вот в бардо попадает не к то иной, как сын Авраама Линкольна Вилли. Он и есть главный герой романа, хотя и отец, конечно, очень важен. Но президент США принадлежит пласту реальности, а его сын – пласту сверхъестественного, а именно в нем происходит все самое интересное.
Однако все же основа романа – в человечности, которая пусть и выходит за границы реальности, все же остается человечностью. Во многом это роман о примирении со смертью, и поэтому, несмотря на всю сложность его структуры, множества намеренно сухих кусков, документальных вставок из газет, мемуаров и прочих реальных и квази-исторических источников, в конце концов роман говорит о торжестве человеческой жизни, которая не прерывается со смертью.

Ո՞նց կվերաբերեիք մի գրքի, որը ստացել է 2017 թվականի Բուկերը՝ աշխարհի ամենահեղինակավոր գրական մրցանակներից մեկը, որի մասին գրում են. «Վեպ-գլուխգործոց տրանսռեալիզմի պրոգրեսիվ ժանրում»։ Առավել ևս, որ վեպի իրադարձությունները տեղի են ունենում բարդոյում՝ քավարանում, որն, ըստ բուդդայականության, կյանքի ու մահվան սահմանային վայրն է։ Ըստ գրականագետների, «Սոնդերսը՝ կարճ արձակի փայլուն վարպետը, գրել է մի ընտանիքի ողբերգության մասին, գերբնական մթոնոլորտով՝ անցնելով բոլոր ժանրերի պայմանականությունները։ Էդգար Պոի և Հերման Մելվիլի իրավահաջորդը, նոր վեպում միավորել է պոետականությունն ու պատմությունը՝ վեպը կառուցելով ԱՄՆ նախագահի ու նրա որդու հետ պատահած իրական դեպքերի վրա»։ Ահա այսպիսի բիբլիո-գովազդից հետո, չկարդացողն, ինչպես ասում են Անտարեսում, փիղ է։ 

Հավանաբար տեսել եք ստեղծագործողների՝ ռեժիսորների, դերասանների, երգիչների, որ ստեղծում են գործեր ոչ թե ընթերցողի, այլ իրենց կոլեգաների և մրցույթների համար։ Այսպես կոչված նեղ մասնագիտական բոմոնդի։ Վստահ եմ հանդիպել եք մրցանակների արժանացած բազմաթիվ ֆիլմերի, որից հետո արձանագանքել եք. «Սա է մրցանակակի՞րը», կամ «Լավ, ի՞նչ էր ուզում ասած լինել» կամ ավելի հաճախ, «էշշշշշություն»։ Հիմա պատկերացրեք նույնը այս գործն է։ Սոնդերսը այս գիրքը գրել է Բուկեր ստանալու համար։ Որովհետև բոլոր հնարավոր մրցանակները մինչև այդ արդեն ստացել էր։ 

Իսկ հիմա վեպի մասին։ Վեպը բաղկացած է հեղինակի նկարագրած քավարանում տեղի ունեցող զրույցներից, որտեղ խոսում են մահացած, բայց դժոխք ու դրախտ դեռ չգնացած մարդիկ, ու իսկական ու իրական մեջբերումներից ամերիկյան մամուլից ու ամերիկացիների հուշերից։ Մեջբերումներն ու հուշերը վերաբերում են կոնկրետ մեկ դեպքի. ինչպես ԱՄՆ նախագահ Աբրահամ Լինքոլնի ընտանիքում տիֆից մահացավ ավագ որդին։ Հանուն արդարության պետք է նկատել, որ Սոնդերսը մանրամասն ուսումնասիրել է այդ ժամանակների արխիվը և բացառիկ մեջբերումներով մի ամբողջ ժամանակահատված է կառուցել։ 

Բայց մնացածը՝ անհասկանալի։ Առաջին մասը նրանց համար է, ովքեր կարող են կարդալ ու կեսից թողնել գիրքը։ Երկրորդ մասն այն ընթերցասերների համար է, որոնք ոչ մի դեպքում գիրքն անավարտ չեն թողնում, օրինակ իմ։ Ու այդ պատճառով տանջվում են մինչև վերջ։ Թեև, պետք է նկատել. երկրորդ մասում ամեն ինչ քիչ թե շատ հասկանալի է դառնում, քաոսային սյուժեն միս ու արյուն, տրամաբանություն է ստանում, իսկ հերոսները՝ վերջապես ուղեգրեր. դրախտ կամ դժոխք։

Սա շատ գրականագիտական վեպ է, որ կարող են վայելել միայն նրանք, ովքեր սիրում են գրական համարձակ էքսպերիմենտներ։ Հենց այդ պատճառով գրքի մասին ռեվյուների մեջբերումները ոչ թե մամուլից են, այլ հենց գրողներից։ Միանշանակ է, որ սա համարձակ, հետաքրքիր, ուշադրության արժանի վեպ է, որն ունի իր խիստ յուրահատուկ ընթերցողը։ Այն, կարծում եմ, շատերի համար չէ։ Վստահաբար, իմ համար էլ չէր։

распрекрасный роман, представитель такой постмодернистской литературы, которая не сломает даже не слишком опытных читателей, но и для искушенных будет любопытной.

кому важно — победитель букера 2017 года. я вот узнала о нем позавчера, и это был немножко щелчок по носу — я явно видела название, потому что обычно листаю списки всяких премий, но там же про линкольна, а еще все зачем-то говорят, что это исторический роман — для меня такое сразу мимо, а вот и зря, потому что книга — прекрасная.

там у нас два разноголосых хора. первый — это жители кладбища, где линкольн днем похоронил сына, неушедшие души, которые никак не могут перестать рассказывать свои истории, но целиком рассказывать их не хотят, а еще боятся уйти, а еще пытаются помочь уйти новенькому — потому что не дело ребенку торчать в бардо (что есть промежуток между в буддизме, здесь он тот, который место между двумя мирами, живых и мертвых).

второй — это цитаты из исторических текстов (не все, впрочем, реальные), которые сгруппированы и описывают разные вещи: от внешности линкольна (и забавно противоречат друг другу по поводу цвета его глаз) до того, как именно умирал его сын, до того, как люди винили президента за гражданскую войну. в цитатах все смотрят на вещи с разных позиций, спорят, собираются в такое же многоголосье, как жители кладбища.

получается очень хорошо.

все в романе пульсирует, сжимается и расширяется. время — от секунды между жизнью и смертью, которая может растянуться на века. от одной ночи, которую линкольн проводит на кладбище, в попытках попрощаться с ребенком, принять свое горе, до всей эпохи его правления, и шире — до всей истории его страны. место двигается так же — это и кладбище, и мир живых, и мертвых, и всех, кто между, и всех вообще.

через историю о смерти ребенка от болезни — история погибших в войне солдат. через историю об одном принятом решении — жить дальше со своим горем — история всей страны.

так же пульсирует через противоречия манера повествования — в обоих случаях это куча недлинных открывков, но получается очень интересно на уровне перспективы. духи говорят в настоящем времени, описывают то, что с ними происходит сейчас, и у них даже есть это сейчас, календарное — ночь в феврале 1962 года, физическое — кладбище оук-хилл, повествовательное — события идут друг за другом. при этом они находятся не вполне там, и говорят не вполне в этом времени. ну и еще, конечно, они духи.

реальные же люди романа, те, чьи цитаты о линкольне и всяком приводит сондерс, — их книги, газетные статьи, письма, дневники — не имеют временной точки — они говорят о конкретном времени, но откуда они говорят о нем? и откуда физически? они могут быть живы, мертвы, нереальны, могут врать, искажать факты, потому что запомнили или восприняли их неправильно — люди здесь всегда говорят в прошедшем времени из неназванных мест, имеют только формальную логику повествования, и кажутся — и являются — намного менее реальными, чем духи.

туда же — мы знаем о духах многое: их биографии, нравы, страхи, обстоятельства смерти, и ничего не знаем об людях-источниках цитат, кроме упомянутых имен и названий текстов.

все здесь дрожит, идет волнами, в темпе, в котором ощущается боль. призраки перебивают и спорят физически, реальные люди — своими мнениями, но итог один — все хотят сказать, докричаться, быть услышанными.

и что же они говорят — не когда поодиночке, а все вместе? нужные вещи — о любви, принятии, уважении. о горе, которое оглушает — и нужно побыть оглушенными, нужно прожить его, чтобы появилась возможность идти, пусть не дальше, но вообще. о том, что нужно уметь прощать — и особенно прощать себя. все эти простые, необходимые истины, описанные тысячи раз, но если не писать о них, то зачем писать вообще?

(русский перевод, на который я периодически перескакивала с оригинала — вполне себе, если не считать странности с sick-box, которую перевели как хворь-ларь, от чего мне постоянно хотелось пробить ладонью череп).

мой блог

Роман Джорджа Сондерса - это лоскутное одеяло, которое он кропотливо сшивает в единое целое.

Цитаты и истории множества героев погружают нас в потусторонний мир, где память борется с ходом времени. Страх быть утраченным преследует героев романа, и, в конце концов, настигает их.

Эта книга похожа на картину по номерам. Следуя от пустого листа, ты шаг за шагом раскрашиваешь отдельные участки, узнаёшь о героях, их поступках, их мотивации, и в самом конце перед тобой возникает прекрасная картина, которая остаётся с тобой в мыслях на какое-то время