Пісня Соломона

Те, кто бодрствует по ночам в одиночку, особенно остро ощущают своё одиночество.

Люди покупают вино не для того, чтобы его пробовать. Покупают, чтобы напиться.

Агарь перестала его волновать, и при мысли о ней кровь не бурлила у него ни в голове, ни в сердце.
Она была как третья кружка пива. Не первая, которую пересохшая глотка впитывает чуть ли не со слезной благодарностью; не вторая, усугубляющая и продлевающая удовольствие, полученное от первой. Третья кружка, которую пьешь, потому что она перед тобой стоит, и потому что вреда она принести не может, и потому что не все ли равно?

– Дай ка я скажу тебе одну вещь, детка. Негры получают имена как придется, и точно так же они получают все. Как придется.
Глаза Молочника застлал туман, и речь его стала туманной.
– А почему мы не можем получить все как положено?
– Нам именно так и положено – как придется.

Когда действовать рискованно, остаётся только одно средство - рискнуть.

Она много чего знала о жизни, но мало чего в ней понимала.

Боже, пошли мне ненависть, — всхлипывал он. — Ненависть я приму хоть сейчас. Только любви мне больше не посылай. Любви я больше не могу принять, господи. Я ее не вынесу...Больно тяжела она. Уж ты-то знаешь, Иисусе. Ты знаешь о ней все. Тяжела, ведь верно, Иисусе? Верно ведь, любовь тяжела?

Все убийства жестокие. Убить человека - всегда жестоко. В фильмах вам показывают, как герой легонечко берёт кого-нибудь за шею, а жертва еле кашлянёт и тут же отойдёт в лучший мир. Не верьте им, друзья. Организм у человека живучий. В минуту смертельной опасности человек делается очень сильным.

Револьвера у нее не оказалось, зато в доме был водопровод, и, когда Молочник спросил, не сможет ли он принять ванну, она кивнула с улыбкой, а улыбалась она так, как и должна улыбаться женщина по имени Киска.

Мы так называли нашу лошадь: Президент Линкольн. Отец говорил, Линкольн был хорошим пахарем, прежде чем стал президентом, а хороших пахарей не следует от дела отрывать. «Райская обитель Линкольна» — так называл он нашу ферму.