Дочь времени

Грант лежал и думал об Англии. О той Англии, над зелеными полями которой гремела война Алой и Белой Розы, но еще не дымили трубы. Об Англии не перегороженной, с бесконечными лесами, где водился зверь, и необъятными болотами, где было полно птицы. Об Англии, в которой через каждые несколько миль путешественнику открывались одни и те же строения: замок, церковь, крестьянские дома; монастырь, церковь, крестьянские дома; поместье, церковь, крестьянские дома. Вокруг селений земля была обработана, а дальше, сколько хватало глаз, простирались зеленые луга. Утоптанные дороги с глубокими колеями бежали от селения к селению, зимой чернели грязью, летом белели пылью, а по обочинам цвел шиповник или боярышник, в зависимости от сезона.
Тридцать лет над этой зеленой малолюдной землей гремела война. Однако она напоминала скорее кровавую междоусобицу. Монтекки и Капулетти выясняли отношения, до которых не было дела простому англичанину. Никто не врывался к нему в дом с вопросом: «Ланкастер или Йорк?» — и не тащил его в концентрационный лагерь, если получал неподходящий ответ. Это была, в сущности, война родственников. Они дрались на чьем-нибудь поле, превращая кухню хозяина в перевязочный пункт, потом скакали дальше и дрались где-нибудь еще, а через пару недель можно было узнать, чем все закончилось, если это кого-то интересовало, например, из-за семейных связей жены. Похоже на бесконечное соперничество футбольных команд...
#дочь времени, #Англия

В Шотландии стоят огромные памятники двум женщинам-мученицам, которых утопили за веру, хотя они, во-первых, не были утоплены и, во-вторых, не были мученицами. Их обвинили в измене — что-то вроде пятой колонны — перед предполагавшимся вторжением из Голландии. Как бы то ни было, в их деле нет ничего религиозного. Их смертный приговор был отсрочен тайным советом, потому что они подали прошения, которые хранятся до сих пор.

Однако это никак не повлияло на шотландцев, коллекционирующих мучеников, и сказка о печальной кончине, дополненная хватающим за сердце последним диалогом жертв, до сих пор украшает шотландские школьные учебники. Причем диалог в разных учебниках дается по-разному. На могиле одной из этих женщин в Уигтоне сохранилась эпитафия:

Во имя Божье казнена.
И только в том ее вина,
Что пасторству верна была,
Пресвитерства не предала.
Усопла среди волн морских,
Грехов не ведая мирских.

Насколько я знаю, пресвитериане служат мессу за упокой их душ. Туристы же приезжают поглазеть на памятники и почитать трогательные надписи. И все довольны.
И это несмотря на то, что первый собиратель материалов об этих женщинах, побывавший в Уигтоне всего через сорок лет после их так называемого мученичества, не нашел ни одного свидетеля и очень сокрушался из-за «людей, которые все отрицали».