Baudolino

– Ты, я надеюсь, не христианин, Баудолино, как пндапетцимские монстры? Христиане, убившие Гипатию, верили в жестокое божество, сотворившее мир, а вместе с миром смерть, страдание и, что еще хуже физического страдания, мучения души. Сотворенные существа способны ненавидеть, убивать и изводить себе подобных. Я надеюсь, ты не думаешь, что правый Бог мог обречь своих сынов на такое ничтожество… – Но так поступают неправедные люди, и Бог карает их, а хороших он милует.
– Но тогда зачем Богу было создавать нас и подвергать риску проклятия? – Потому что высшее благо – свобода совершать добро или зло, и, чтоб даровать своим сынам это благо, Бог допустил некоторых скверно употреблять его. – Почему ты считаешь, что свобода есть благо? – Потому что, лишась ее, будучи окована, без возможности делать, что тебе хочется, ты страдаешь, это значит, что отсутствие свободы есть зло. – Можешь ли ты вывернуть голову так, чтоб глядеть назад, нет, полностью, задом наперед? Можешь ли ты войти в озеро и просидеть под водой до вечера, весь с головой, ни разу ее не высунув? – Нет, ибо если я выверну задом наперед голову, я сверну себе шею, а если останусь под водой, вода не позволит мне дышать. Бог создал эти ограничения, тем препятствуя, чтоб я не причинил себе зла.
– Значит, ты согласен, что он отнял некоторые свободы для твоего же блага? – Отнял, чтобы я не страдал. – А зачем же он предоставляет свободу выбора между добром и злом, так, что ты рискуешь обрести страдание вечное? – Бог предоставил свободу, думая, что мы используем ее во благо. Но воспротивились ангелы, отчего в мир проникло зло, и змей искусил Еву, отчего мы все страдаем из-за первородного греха. Это не вина Бога. – Кто же создал воспротивившихся ангелов и змея? – Бог, конечно же, но до того как они воспротивились, они были хорошими, какими Он их и создал. – Значит, зло сотворили не они? – Нет, они его совершили, но зло существовало и прежде, как возможность противления Богу. – Значит, зло сотворено Богом? – Гипатия, ты умна, ты чувствительна, проницательна. Ты умеешь вести disputatio значительно лучше меня, хотя я обучался в Париже, но пожалуйста, не говори мне ничего такого о Господе, Он не может вожделеть зла! – Ну конечно, нет, Бог, который вожделеет зла, был бы противоположностью Бога. – Значит?… – Значит, Бог это зло обнаружил при себе, не желая, в виде темной части самого себя. – Да ведь Бог совершеннейшее существо! – Разумеется, Баудолино, Бог есть наисовершенное из существующего, только знал бы ты, до чего затруднительно быть совершенным! Теперь, Баудолино, я объясню тебе, что есть Бог, вернее, что не есть Бог.

Если ты спросишь меня, как проехать в
Халкедонию, то есть в мое родное место, я тебе все подробно объясню. Может статься, что
моя мера дней дороги отличается от твоей. Может, я стану называть «правым» то, что ты
называешь «левым». Все возможно на свете: я слышал, сарацины на картах размещают юг
вверху, север внизу, солнце всходит с левой стороны от изображаемого ими пространства.
Но если ты примешь способ, которым я передаю бег солнца и форму земли, то получишь
пользу от моих указаний и, конечно, дойдешь именно туда, куда я тебя веду. В то же время
никуда ты не дойдешь, если будешь настаивать на собственном способе и держаться за
собственные карты. Следовательно, – триумфально провозгласил Зосима, – если ты вправду
хочешь достичь Пресвитера Иоанна, бери именно ту карту, которая создана в его земле.
Свою же карту не бери, будь она хоть и трижды разумнее, нежели та, о которой я говорю.