Язык цветов

Люди меняются. Но любовь – никогда. И семья – никогда.

Его любовь была молчаливой, но неустанной.

Я скорее чертополохо-пионово-базиликовая (мизантропия, гнев, ненависть) девушка.

Чертополох (мизантропия) растёт везде. Видимо, поэтому люди так неутомимо ненавидят друг друга.

Сейчас, сидя рядом с Элизабет, я буквально ерзала от предвкушения урока. Подвинула стул как можно ближе. Она взяла темно-фиолетовый цветок размером с грецкий орех, с солнечно-желтой серединой.
– Примула, – проговорила она и покрутила цветок, как колесико, зажав стебель большим и указательным пальцами. Затем лепестками вверх положила его на свою гладкую белую ладонь. – Детство.

– Я скорее чертополохо-пионово-базиликовая девушка, – сказала я.
– Мизантропия, гнев, ненависть? – ответил Грант.
– Хм…Я отвернулась:– Сам спросил.

– Лесной орех, – сказал он. – Примирение. Почему не мир?– Потому что традиционно семейство березовые веками было разделено на два: березовые и лещиновые. Лишь недавно они стали подгруппами одного семейства, – объяснила я. – Что это, если не примирение?

Его ответ был как белый тополь – в нем не было определенности.

– Акация. Подвид: мимозовые. Семейство: бобовые. Бобовые питательны и обеспечивают организм энергией, легко насыщают. Хороший друг делает то же самое.
– Ерунда полная, – отрезала я. – У акации пять лепестков. Но такие маленькие, что большая тычинка их почти закрывает. Они скрыты, – с нажимом произнесла я. – Скрытые лепестки. А тычинка символизирует плотскую любовь. – Когда я вымолвила эти слова, мое лицо вспыхнуло, но я не отвернулась. Грант тоже.

В словаре Гранта акация значила дружбу, в моем – скрытую привязанность.– Скрытая привязанность, – отрезала я. – Пошли дальше.– Дальше? Так просто? Где твои аргументы?– Растение с шипами и иностранное. Только посмотрю, как оно качается, и сразу приходят на ум подозрительные типчики из супермаркетов, что шныряют глазами.

Я рассказала Гранту о том, что тополя белого в моем словаре не оказалось, о своем походе в библиотеку и желтой розе, случайно попавшейся на глаза.– Ревность, – ответил он, когда я описала картинку на обложке книги.– Именно, – сказала я. – Но меня учили совсем другому. – Доев последний пончик, я облизала пальцы и достала из рюкзака потрепанный словарь. Открыв его на Р, нашла розу желтую. И показала пальцем.– Измена. – Его глаза расширились. – Вот это да.

А сегодня в библиотеке я узнала, что, оказывается, цветущий миндаль имеет целых три значения, и все они противоречат друг другу.

– Чертополох обыкновенный, – проговорил он. – Мизантропия.

– Рододендрон, – требовательным голосом спросила я, как когда-то Элизабет.– Предупреждение.– Омела?– Преодоление всех препятствий.Я кивнула и продолжила:– Львиный зев?– Вероятность.– Тополь белый?– Время.

– Он решил, что вы сможете сделать для меня букет – особенный букет.– По какому поводу? – спросила я.Она замялась и снова посмотрела в окно:– Я одинока, но хочу, чтобы это изменилось.Я огляделась. Эрлу я помочь сумела, и это вселило в меня уверенность. Этой женщине нужны были алые розы и сирень, но ни того, ни другого у меня не было: этих цветов я старалась избегать.

– Это значит, что у каждого цветка может быть только один смысл и одно значение. Как у розмарина, который означает…– Память, – вспомнила я. – Это Шекспир сказал, хоть я и не знаю, кто это такой.– Да. – Элизабет взглянула на меня с удивлением. – А водосбор…– Уныние.– Падуб?– Предвидение.– Лаванда?– Недоверие.

– Гадость какая, – выпалила я, переворачивая чашку, чтобы вылить чай на тропинку у шезлонга.– А ты попробуй еще раз, – сказала Элизабет. – Привыкнешь. Цветки мяты означают теплоту чувств.

Веточка омелы лежала у меня на животе. Я смотрела, как она поднимается и опускается в такт моему неровному дыханию. С тех пор как я получила послание незнакомца, мое сердце так и не вернулось к нормальному ритму.

– Как тебе удается не толстеть? – спросила она. – При том, что ты ешь как кашалот?
Секрет прост, подумала я. Будь нищей, не имей друзей и дома. Неделями питайся объедками или ходи голодной.
– Диетическая кола, – сказала она, не дождавшись ответа, словно и не хотела знать.
– Вот мой секрет. Кофеин и пустые калории.

– Рододендрон, – проговорила я и водрузила срезанный цветок на фанерный прилавок. Гроздь пурпурных соцветий еще не раскрылась, и бутоны смотрели прямо на него, плотно свернутые и скрывающие яд. Предупреждение.