Цитаты из книги Как читать книги

Но хороший преподаватель не добьется результатов, если студенты не умеют учиться и не владеют навыком активного обучения, а демократическое правление не будет иметь успеха, если граждане не научатся быть разумно управляемыми. Без искусства учиться студенты будут получать образование пассивно. Они смогут учиться только из-под палки. Мы способны учиться или открыты для обучения только тогда, когда дисциплинированный ум позволяет задействовать свои способности активно и свободно. Аналогично, не умея разумно подчиняться руководству, мы склоняемся перед силой и принуждением.

Человек, обученный хорошо читать, имеет развитые аналитические и критические способности. Человек, обученный хорошо дискутировать, оттачивает их еще больше. Он приобретает особую восприимчивость к аргументам, относясь к ним с участием и вниманием, и, таким образом, учится сдерживать себя в желании навязать собственное мнение окружающим. Мы начинаем понимать, что единственный авторитет — это разум; единственные судьи в любом споре — это аргументы и факты. Мы не стремимся возвыситься, продемонстрировав силу и пересчитав ряды своих сторонников. Серьезные вопросы не решаются простым голосованием. Мы должны обращаться к разуму, а не зависеть от влиятельных групп.

Штудировать учебник для читателей продвинутого уровня может только тот, кто уже освоил пособие для начинающих. Но все ве- ликие книги предназначены для новичков. В них рассматриваются начала любых наук и предметов. Конечно, они не связаны между собой, как серия учебников, отсортированных по сложности или определенным техническим особенностям. Именно это я имел в виду, когда говорил, что великие книги предназначены для начинающих, даже если они берут старт в разных точках истории человеческой мысли. Здесь я должен упомянуть об одном эффективном способе предварительного чтения, который помогает правильно изучать великую книгу. Я говорю в данном случае о чтении других великих книг, которые изучал сам автор.

Аудитория книг о Джеймсе Бонде значительно более узка по сравнению с аудиторией «Дон Кихота» или пьес Шекспира. По вполне реалистичным оценкам, сделанным не так давно одним из писателей, за последние три тысячи лет «Илиаду» Гомера прочли около двадцати пяти миллионов человек. Представьте, на сколько языков переводились все великие книги и сколько лет их уже читают, — и вы поймете, что количество читателей подобных текстов без преувеличения измеряется миллионами. Безусловно, это не значит, что любая книга, завоевавшая огромную аудиторию, считается классикой уже только благодаря одному этому факту. Мою мысль наглядно иллюстрируют такие примеры из художественной литературы, как «Три недели» Коко Шанель , «Камо грядеши» Генрика Сенкевича и «Бен-Гур» Лью Уолласа. Далеко не всегда великая книга производит фурор сразу после своего выхода в свет. Иногда требуется время, чтобы собрать круг своих читателей. Рассказывают, что астроном Кеплер , чей труд о законах движения планет сегодня считается классическим, говорил, что его книга «может сотню лет ждать своего читателя, ждал же сам Бог шесть тысяч лет».

В начале нашей беседы необходимо более конкретно рассказать о самом понятии «великая книга». Я постоянно повторял это словосочетание в надежде, что объяснений, данных мною в четвертой главе, будет достаточно. Моя мысль была проста и сводилась к четкому правилу — великие книги содержат оригинальные сообщения. В восьмой главе я предположил, что аналогичное противопоставление касается и художественных произведений. Следовательно, великими научными книгами мы называем те произведения, которые больше других могут расширить границы нашего понимания, а великая художественная литература способствует духовному росту и развитию гуманистических идей.

По той же причине желающим научиться читать следует выбирать хорошие, а лучше великие книги. Дело не в том, что трудности, которые могут возникнуть на этом пути, — это наказание за грех поверхностного чтения. Скорее наоборот: книги, которые можно понять только в процессе активного чтения, — это идеальное средство для реабилитации пострадавших от пассивного чтения. Я не считаю, что такая терапия сродни радикальным средствам, с помощью которых можно или выжить, или неминуемо угаснуть. Дело в том, что в нашем случае пациент может сам регулировать дозу, увеличивая число упражнений на ранних стадиях. «Лекарство» начнет действовать, что называется, с первого приема. И чем сильнее будет это действие, тем больше сможет получить читатель.

Высказываясь в целом на ту или иную тему, вы пользуетесь именно абстракциями. Все, что вы можете воспринять посредством органов чувств, — всегда конкретно. Но ваши мысли исключительно абстрактны. Понять «абстрактное слово» — означает понять мысль, которую оно выражает. «Иметь представление» — это еще один способ заявить о том, что вам известен общий смысл чего-то, о чем можно подумать. Вы не можете потрогать и даже вообразить такой смысл. Будь это реально, то не существовало бы разницы между чувствами и разумом. Любая попытка вообразить то, что описывается идеями, заводит человека в тупик и делает беспомощным.

Чтобы понять и оценить трактат о нравственности, политический труд или экономический обзор, вы должны что-то знать о писа- теле, о его жизни и эпохе. При чтении «Поэтики» Аристотеля важно знать, что Древняя Греция была рабовладельческим обществом. Несомненно, проще понять смысл «Государя», зная ситуацию в Италии во времена Макиавелли и особенности его взаимоотношений с Медичи; а в случае с «Левиафаном» Гоббса полезно знать, что автор жил во времена гражданских войн в Англии и очень страдал от насилия и беспорядка в обществе.