Цитаты из книги Клинки императора

— Лишь мёртвые поистине спокойны, — тихо процитировал Валин.

Смерть проясняет всё.

— Подозрения спасают людям жизнь, — возразила Лин.
— Подозрения сводят людей с ума, — парировал Валин.

Разочарование окружающих — ключ к успеху!

Работа — это бедствие, мой друг, и, возможно,  ведущее к фатальному исходу!

"Если хочешь сыграть роль в жизни империи, — снова и снова повторял ей Санлитун, — ты должна научиться скрывать свои чувства. Мир видит то, что ты ему показываешь, и судит тебя по тому, что ты перед ним раскрываешь".

Неожиданности безопасны только для тех, кто их подстраивает.

Имя не равно сути.

Каден медленно набрал в лёгкие воздух, медленно выдохнул. Беспокойство никогда не приносит пользы. «Живи сейчас, — сказал он себе, повторяя один из основных хинских афоризмов. — Будущее есть сон...» Однако же некий голос в глубине его мыслей, голос, который невозможно было успокоить или заглушить, тут же напомнил: далеко не все сны приятны, и порой, сколько ни мечись и ни ворочайся в постели, ты не в силах проснуться.

Голод — лучшая приправа.

— Страх есть слепота, — пробормотал он, цитируя старый хинский афоризм. — Спокойствие — зрение.

Рассчитывать на что-то - лучший способ помереть.

Если ничего не знаешь о существе, думай, что оно явилось тебя убить.

Санлитун однажды объяснил ей. что люди более всего ненадёжны, когда находятся во власти эмоций, а толпа усиливает любые эмоции.

Если одно яблоко оказалось гнилым, следовало предположить, что и остальные с изъяном - но, рассуждая так, можно и умереть с голоду.

Сложно защищать человека, который отказывается от защиты.

У хин были поговорки на все случаи: их передавали от поколения к поколению, словно пытаясь таким образом восполнить отсутствие у ордена богослужений и формальных ритуалов. Пустому Богу не было дела до пышных обрядов, принятых в городских храмах. В то время как более молодые боги вовсю обжирались музыкой, молениями и приношениями, возлагаемыми на изысканные алтари, Пустой Бог требовал от хин лишь одного: жертвы. И на его алтарь полагалось класть не вино или богатства, но самого себя.

«Либо умирают твои идеалы, либо ты».