Усыпанное звездами небо вдруг показалось ей холодным и мертвым: всего лишь продуктом механического, бесчувственного взаимодействия молекул и частиц, которое продолжится до конца времен – независимо от того, будет ли Лира жить, и есть ли у людей сознание. Огромная, безмолвная, безразличная, совершенно бессмысленная пустота. «Сюда меня завел разум», – сказала себе Лира. Она поставила разум превыше всего, и вот результат: никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной. «Но человек не должен верить только в то, что делает его счастливым, – подумала она. – Верить нужно в то, что соответствует действительности. Верить нужно в истину. Если мы от этого несчастны – что ж, это, конечно, плохо, но разум тут не виноват. Как мы отличаем истину от лжи? Истина осмысленна. И она экономнее, чем ложь. Это бритва Оккама: все на свете стремится к простоте; и если существует объяснение, позволяющее не принимать в расчет эмоции и воображение, то, скорее всего, оно и будет самым точным». Но тут Лира вспомнила, что говорили цыгане. Вмещай, а не отбрасывай. Учитывай контекст. Принимай во внимание всё. Это воспоминание зажгло в ней крохотную искорку надежды. «Когда я поверила в болотные огни, их стало больше, – подумала она. – Это что, иллюзия? Неужели я убедила саму себя, что вижу их? И что рационального было в том, чтобы поднести сладкий красный плод к губам Уилла в той залитой солнцем рощице, заново разыгрывая историю первой любви Мэри Мэлоун? И способен ли разум сам по себе создать поэму, симфонию или картину?
Ваша оценка
1 понравилось