Крестовый поход детей

Представь себе, что ты пожилой мудрец, который должен научить чему-то очень юного ученика. У тебя есть глубокие познания, мудрость, которую ты приобрел немалыми усилиями, с юных лет внимая великим мудрецам, впитывая каждое их наставление, а потом день за днем обдумывая, многие годы посвятив размышлениям в спокойной обстановке, вдали от любых других забот. Добавил к этим наставлениям собственные размышления, обогащенные путешествиями и опытом. В определенный момент на твоем пути внезапно словно открылся новый горизонт: ты увидел все очень ясно и понял, каким образом разрозненные элементы соединяются в простую и очевидную абсолютную истину. Ты хотел бы передать это понимание своему юному ученику, но как сделать это? Ученик живет в совершенно другом мире, у него нет ничего из твоего опыта. Он никогда не испытывал той глубины понимания, которая достигается многочасовыми размышлениями над одним вопросом. Вывали на ученика свои знания, и он не вынесет из них ничего, кроме ошеломления и смятения. И все-таки способ есть. Начни думать еще глубже о представлении, которое хочешь передать ему, еще сосредоточенней, чем когда-либо раньше. Стремись к тому, чтобы достичь сущности этого представления, его ядра. Но чтобы сделать это, ты должен преодолеть форму, которую оно приняло в твоем сознании, ты должен освободить его от шелухи своих мыслей и своего опыта, оголить его и выделить ядро, квинтэссенцию, отправную точку. Выделив эту точку, ты должен посмотреть на мир своего ученика, понять, как он живет изо дня в день, когда не сидит перед тобой и не слушает твои наставления. Ты должен стараться понять, как он видит и воспринимает мир, встать на его точку зрения. Только в таком случае ты сможешь провести яркую линию от той сущностной точки, которую ты выделил, и довести ее до мира своего ученика. В этот момент ты должен стараться думать так же, как его сознание. Стараться придумать наилучший способ сделать так, чтобы он понял то, что ты видишь столь ясно. И каждый раз, когда ты будешь находить способ, который будет казаться тебе верным, ты не будешь довольствоваться им и станешь искать другой метод подвести эту идею еще ближе, все ближе и ближе к его миру. Но работа еще не закончена. Проблема заключается в том, что, хотя ты и старался спустить представление до уровня своего ученика, оно все равно остается идеей. А ученик не живет в мире идей, он живет в мире вещей, до которых может дотронуться, людей, которых знает, событий, которые ему известны. Поэтому ты должен совершить еще один шаг: придумать притчу, которая облачит твое представление в материю известного ученику мира. Ты сочинишь историю, которую ученик легко сможет понять и запомнить, которая будет иметь для него прямое значение и которую он легко сможет изучать. Эта притча будет пространством, в котором он сможет познакомиться с твоими идеями, но не как с идеями, а как с элементами истории, которая могла бы произойти и в его жизни, в его мире. Когда ты, учитель, думаешь об этой притче, ты помнишь все мельчайшие подробности того, что хочешь передать своему ученику. Для тебя это не притча, а твоя идея, рассказанная в форме истории. А для ученика это, наоборот, именно история. Если он хороший ученик, он продолжит рассказывать эту историю самому себе, повторять ее много раз подряд. Становясь старше, приобретая знания, опыт и мудрость, он начнет понимать эту притчу, проникать на все новые и новые уровни ее смысла. Пока — возможно, спустя четыре десятилетия поисков истины — не начнет понимать идею именно так, как понимал ее учитель. Можно сказать, что все это время учитель жил внутри него.
― Так что же ты сделал, будучи учителем? Ты применил Цимцум. В присутствии твоей мысли места для мысли ученика не остается. Преодолев самого себя, уйдя в тень, ты отдал всего себя. Точно так же Творец удаляет свой бесконечный свет, чтобы уступить место созданию. Он делает это ради нас, ради своих созданий. И именно эта пустота, именно Его отсутствие свидетельствуют о Его присутствии, и для Него свет остается таким же ярким, как и прежде.